Конечно, в сценарии надо было предельно спрессовывать события. Но Эйзенштейн совмещал их не только для экономии будущего экранного времени, но и по важному для себя принципу работы с фактами и датами – поэтическому
«NB. Die Kunst des Dichters steckt in der Verdichtung ‹Искусство поэта состоит в уплотнении› – сжатии фактов в сцены»[155].
Читая историческую литературу, выписывая свидетельства о событиях и поступках реальных персонажей, отмечая мотивировки того времени и толкования более поздних эпох, он руководствовался законом «правды поэзии». Примером понимания разницы между искусством и научной работой мог стать тот же Пушкин: после беспощадно правдивого портрета жестокого самозванца в «Истории Пугачёвского бунта» он создал в «Капитанской дочке» образ умного, обаятельного, способного на милосердие Пугачёва.
Поразительно, что Роберт Юрьевич Виппер объявил свободное обращение с фактами законным методом и в научной истории. Обосновывая свою методологию, он признавался:
«Когда историку приходится описывать учреждения, он связывает в одну картину факты, принадлежащие разным годам и разным местам. Цельность его картины воображаемая, искусственная; порядок его описания заключает в себе не строй самих вещей, а ход его мысли. Он, в сущности, перебирает множество событий, вырезывает из них обрывки, обозначает их условными знаками и из пометок такого рода составляет свой систематический чертеж. В действительности, однако, описанные им учреждения были столкновениями живых людей, бурными действиями. Применяя эти замечания к объяснению опричнины, следует помнить, что шаги ее развития, может быть, по временам судорожные и страшные, теснейше связаны с колебаниями внешней войны»[156].
Виппер попытался закрепить за историком право на тенденциозное «вырезание» фрагментов из общей картины исторических фактов, чтобы «составлением» отобранных фрагментов обосновать «систематический чертеж». То есть ученому дозволялись, говоря кинематографическим языком,
Тут принципиальна разница между исторической наукой и искусством. Эйзенштейн считал законным правом художника привлекать вымысел и постигать поэтическими методами характер реальных персонажей и событий прошлого. Но вряд ли он стал бы поверять художественными методами научную истинность концепции при изучении реальных процессов истории.
Художник, поэтически толкуя исторические события, стремится как раз представить «бурные действия живых людей», не претендуя на буквальную точность как портретов, так и картин прошлого. Он волен не только сближать события, но и образно сплавлять факты с фантазией – в конечном счете, ради той самой правды, к постижению которой стремится и историк. Но если для ее достижения историку не хватает фактов, он высказывает предположения, не настаивая на их конечной истинности. Художник вправе использовать вместо факта вымышленный образ, чтобы иным, чем наука, методом извлекать из минувшего опыт для настоящего и будущего. Искусство, в отличие от науки, занимается не реконструкцией минувшего, а его образным моделированием[157].
