— История нашей артели проста. В прошлом году я тоже полез на мост, мечтая проститься с этим миром. Я уже готов был броситься в воду, но меня заинтересовали странная конструкция моста, расчет ферм и настила. Ты знаешь, я ведь по профессии инженер, строитель мостов, но, когда я кончил институт и приготовился строить невиданные мосты, мне сказали, что все мосты в мире построены и нужды в инженерах нет. Тогда, проголодав год, продавая крестьянам собачий кал для удобрения, я плюнул на кал и на мир и, вместо того, чтобы строить мосты, залез на перила построенного моста… И вдруг проклятый мост, последний мост в моей жизни — заинтересовал меня! В продавце навоза зашевелился инженер. Рассматривая конструкцию моста, я, помню, забрался сюда, где мы сейчас сидим. И тут, на этом самом месте, в час не состоявшегося моего самоубийства меня осенила гениальная мысль. Я учился строить мосты? Следовательно, мосты, черт бы их взял, должны меня кормить! И в частности — тот мост, с которого я хотел броситься в воду. Надо тебе сказать, что мост этот зовется в городе «Мостом самоубийц». Сейчас — в эпоху кризиса и безработицы — средняя производительность его в ночь — двадцать-тридцать самоубийств.
При этих словах Ольца где-то поблизости с шумным всплеском обрушилось в воду тело.
— Альберт, быстро! — крикнул Ольц.
Бэг бросился за выступ быка. Послышался плеск, затем возглас: «Готово!» — и опять плеск и какое-то мычание. Ольц перекликался с Бэгом:
— Веди в «Общество»! Кто?
— Учи-тельница!..
Ольц махнул рукой и продолжал рассказывать:
— Я не буду распространяться о том, как изменилась моя выдумка, как я нашел коллег по заработку. В общем, как это ни мрачно… мы кормимся самоубийцами. Наша фирма называется «Артель Моста самоубийц». Подготовку заработка часто начинает психолог Шюсс. Шюсс, доскажи, я хочу пить.
Шюсс вынул изо рта кусок своей бороды, зевнул.
— Заметив слоняющуюся по мосту или в окрестностях подходящую тень, я надвигаю таинственно шляпу, подхожу и начинаю навевать мрачные мысли — для более утонченных натур использую философов на букву «Ш»: Шопенгауэра, Штирнера, Шпенглера, Шлимма… и торгую мелочами: «последней рюмкой» для поднятия решимости самоубийцы, бумагой, конвертами для предсмертных записок и так далее. Когда уже готовый к смерти клиент, написав записку, вздохнув на луну, начинает карабкаться на парапет…
— Появляюсь я — Ольц — и выпрашиваю какую-нибудь вещь — шляпу, пиджак, говоря — (тут Ольц стал слезливо подвывать): — «Вам все равно не нужно! А я голодаю!..» И благословляю самоубийцу. Он бросается…
Бэг стоял совершенно голый. Вытираясь полотенцем и разогревая себя гимнастикой, он докладывал:
— Ну, а мои функции вы видели. Мое производство — под мостом… Услышав падение тела, я, как вы видели, бросаюсь в воду и спасаю. Большинство настолько счастливо бывает увидеть свет, поглядев на хвост смерти, что не отказывается чем-нибудь поблагодарить… Это из тех, кто «на романической почве». У кого же ничего нет, тех я отвожу в «Общество спасания на водах» и за спасение утопающего получаю небольшую премию.
— Таким образом, — закончил Ольц, — за ночь под мостом скопляются шляпы, пиджаки, премии. Мы их продаем и деньги распределяем поровну между собой!
Опять тяжело шлепнулось чье-то тело в воду… Бух!
— Видишь, спокойное дело! Машина сама работает, — сказал Ольц.
Шюсс крикнул вслед убегавшему Бэгу:
— Доктор! Если на почве любви, — меньше чем за пять стейеров не вытаскивай! Пусть идет на дно. Надоели.
Была поздняя ночь. Луна освещала вершину моста. Она это делала, следуя лучшим традициям душещипательных романов. Шюсс, нахлобучив зловеще шляпу, подошел к опершейся на перила тени. Психолог мрачно поднял взгляд на луну. Подумал: «Ну, этот и без философии пойдет на дно». Затем начал с весьма тенденциозного вступления:
— В сущности, наша жизнь — только мираж. Меня всегда привлекает луна. На ней царит мертвый сверкающий покой. И там нет измен… и очередей у бесплатных столовых, Как сказал покончивший с собой русский поэт: «В этой жизни умирать не ново, но и жить, конечно, не новей…» Вам бумага, конверт, марки не нужны?
Тень встрепенулась:
— Дайте.
Шюсс отошел, чтобы не мешать.
— Кончили? Могу взять небольшое поручение — опустить письмо в ящик.
Самоубийца нервно пожал руку психолога.
— Очень прошу вас. У вас доброе сердце. Прощайте!
Шюсс как-то вскользь бросил:
— Может, у вас найдется один стейер на… почтовые расходы?
Самоубийца порылся в карманах.
— Возьмите два.
Шюсс галантно приподнял шляпу:
— Благодарю! Ну, я… не буду мешать.
Он отошел, но увидев, что самоубийца колеблется, вновь подполз.
— Могу предложить рюмочку для храбрости. Коньяк — один стейер. Водка — пятьдесят фени.
— Водки!
— В расчете… У вас еще что-то звенит. Вы меня простите за цинизм, но едва ли «там» оно вам пригодится…
— Да, да… Вы правы… Вот!
Он высыпал в руку Шюсса горсть мелочи и отдал даже ключи и какой-то обломанный гребешок.
— Мелочь я возьму с благодарностью, а ключ и гребешок мне не нужны.
— И мне тоже, — горестно сказал самоубийца.
— Тогда подарим их… русалкам, — и Шюсс швырнул их в воду.
