Жизнь подобна реке. То она бурно несет свои воды — и тогда в лучших газетах печатаются объявления о докторе Бэге, шуршат автомобили, присланные больными, телефон разламывается от звонков… всем нужен этот прекрасный доктор Бэг!
То становится тихой, покрывается элегически поблескивающей рябью, — тогда в просторной гостиной, перелистывая альбомы и старые журналы, сидят почтенные пациенты, и где-то есть пухленькая жена с родинкой над губой и ниткой жемчуга на шее.
…Но воды жизни становятся мутными. Тогда приходится ожидать одиноких пациентов, выпрашивать жалкие часы приема в казенной больнице.
…Река озлобленно завивает воронки, — тогда продается мебель, крутятся судебные процессы о долгах, и голодные доктора конфузливо вытаскивают из-под полы инструменты и просят их купить.
…В реку вливается грязь, плывут бумажки, человеческий навоз и утопленники.
Для доктора Бэга прошли годы элегической ряби, и сейчас по его жизни плыл навоз.
Но доктор Бэг был оптимист, он был доволен своим ремеслом. Он сплюнул в воду и стал мечтать о том, как бы механизировать опасное производство артели. Некогда на юге Этландии, в лагунах, он видел хитрое приспособление рыбаков. Они прятали сеть на дне залива. Стаи рыбы заходили в залив, и рыбаки быстро поднимали сеть, преграждая обратный путь.
«Да… Между двух быков моста закрепить такую подводную сеть. Ведь это недорого… Как только клиент хлюпнет…»
В воду упало тело, прервав мечтания доктора.
Минута за минутой надвигался час-пик артели.
Самоубийцы валились с интервалами от трех до пяти минут.
Еле отдышался Бэг от нудного процесса спасания какой-то хилой женщины, как вдруг сверху опять что-то кувырнулось. Бэг машинально бросился в воду. Нырнул, схватил тонущего и почувствовал, что его руки устали. Промелькнула паршивенькая мысль: «Еще одна премия “Общества спасания” — и я сам пойду на дно…»
Бэг плыл на спине, поддерживая над водой голову утопленника. Доктор выбился из сил. Все клиенты до сих пор были легкие, как пух, высохшие от голода и любовных мук, но этот — какой-то бегемот, он весит тонну… Слон! Он тянет на дно.
Бэг грубо сдавил его шею и, захлебываясь, крикнул:
— Работайте ногами, гребите руками… Носорог!
Хрипя от одышки, доктор выволок на берег тушу. На самоубийце было сиреневое шелковое белье, и он благоухал хорошим одеколоном.
Бэг осмотрел стонавшую тушу и подумал:
«Ну, и инженер! Даже штаны содрал. Вот мародер! Этот Ольц скоро будет отпускать их с моста лишь после того, как отберет белье и подтяжки».
— Послушайте, носорог! Кто вы такой?.. Вы надушились, словно собрались на бал.
Сиреневая туша уныло приподнялась, окинула его взглядом:
— Я… банкрот.
Бэг даже ахнул: это был первый клиент из магнатов.
Выловленный банкрот довольно быстро пришел в себя и стал внятно разговаривать:
— Так… Один меня пропагандировал, доказывая бесцельность жизни. Другой выклянчил штаны, как он сказал: «на счастье от утопленника». Третий выловил, сидит и, очевидно, ждет «скромной благодарности» за спасение… Эти люди не лишены сообразительности. Так. Синдикат в миниатюре.
Бэг оскорбленно запротестовал:
— Уверяю вас… Я спасал в силу большого человеческого чувства… милосердия! Ваше счастье, что я купался под мостом…
— Можете не болтать вздора. Я — делец. Я улавливаю все нити. Замечательные «бизнесмены»! Очень неплохо! Все фирмы, заводы, концерны сейчас имеют единый стиль — падающей вниз кривой. Имеют стиль падающего с моста человеческого тела. Стиль жизни — линия, ринувшаяся вниз. Только это дело движется в гору… Черт, в чем же я пойду? Послушайте, деляга! Я вам дам совет: пусть тот, на мосту, раздевает хоть донага. Мольбой, слезами, остроумием. Ему это удастся. А вы здесь, под мостом, за хорошую цену продавайте «спасенным» фиговые листки в виде дрянных штанов предыдущей жертвы. Этот прием в торговом деле называется «двойной товарооборот». Я не хочу знать ваши секреты. Ясно, это одна шайка. Я человек дела. Ответьте только на один вопрос… Сколько бросилось в воду вчера?
— Тридцать.
— Сегодня?
— Сорок пять…
— Пятьдесят процентов прироста за один день. Замечательно. Гробы — единственный товар, на который в наши дни существует спрос… Самоубийцы! Очень неплохо!
Он сорвался с места и в одном белье исчез в темноте, крича:
— Пятьдесят процентов! Это же дело! Дело!
Бэг, как полоумный, бросился вдогонку за банкротом, вопя:
— Караул! Держи! Ольц! Шюсс!.. Ловите его, бейте этого сукиного сына! Он хочет обворовать нас. Топите его. Догоняйте!.. Там, там, за быком!..
Вся артель бросилась в погоню за человеком в сиреневом белье.
— Гец! Когда люди хотят есть колбасу, мы предлагаем им десятки сортов. Мы открываем концерны боен, колбасные фабрики, индустрию бэкона. Не так ли? Когда люди хотят покончить с собой, нам нечего им предложить. Наоборот, все и всё мешают заказчику. В списке концернов, удовлетворяющих потребности человечества, нет одного весьма важного предприятия…
