…На ринге брызнула кровь… Передние ряды публики хлынули к помосту… Сагер лежал с раздробленным черепом. Над ним стоял Энрик-9, спокойно продолжая чередовать: прямой — косой — снизу… Чемпион Этландии заигрался и, очевидно, что-то спутал — вместо ожидаемого апперкота железный боксер нанес косой удар. Сагер замертво упал на пол ринга. Стальной кулак пробил ему череп…
Раздались крики:
— Полиция!
— Где владелец машины?!
— Он здесь, где-то около ринга.
— В сером пиджаке…
Полицейские расталкивали толпу, кричавшую:
— Это задумано было убить чемпиона Этландии!
— Это работа иностранцев!
Куарт выскользнул из дверей Дворца Спорта и, задыхаясь, побежал переулком.
Однажды в камере Вещественных Доказательств полицейского управления около стоявшего в углу Энрика-9 состоялся такой разговор двух весьма важных чинов полиции:
— Что он может делать?
— Очевидно, это обычный робот. Работает с киркой, бросает уголь лопатой, стоит у конвейера на сборке…
— Ну, а работать у затвора орудий, бросать гранаты и стоять у пулемета он сможет?
Сегодня с молодым инженером Куартом случилась история, о которой не следовало бы говорить. Целый день он простоял в очереди у «биржи инженеров», чтобы убедиться, что нет работы. Затем до позднего вечера стоял у благотворительной столовой «Католического общества», чтобы убедиться, что нет обеда. Обогащенный результатами таких опытов, он поплелся домой. Но когда попытался взобраться на свою мансарду, с ним случилась маленькая неприятность: в его глазах завертелись автобусные колеса, голова наполнилась трамвайным звоном… и он очутился на полу. После нескольких попыток ему удалось все-таки подняться и уцепиться за перила. В это время открылась дверь, просунулось худое, обросшее черной щетиной, лицо. Заспанный человек грозно спросил:
— Что вы тут делаете?
— Я… иду.
— Вы стоите. И я хочу знать, с какой целью?
— Я остановился… но я иду:
Куарт оттолкнулся от перил, сделал, пошатываясь, три шага и снова упал.
— Мне плохо… Я сейчас встану… Простите, что разбудил… Мне плохо…
Человек в грязном ночном белье подбежал к нему и стал поднимать.
— Что с вами?
— Я доберусь…
— Вы не доберетесь. Идите, полежите у меня. А потом пойдете.
Ввел Куарта в душную маленькую комнату и уложил на кровать.
— Вы можете не говорить, отчего вы свалились. У меня осталось кое-что от обеда… Полежите пока с мокрым полотенцем.
Он засуетился, застучал жестянками и кастрюлями. Из кухни понесло неописуемой вонью.
Пока Куарт лежит с мокрым полотенцем на лбу в комнатке человека, копошащегося на кухне, можно сказать несколько слов о том, к кому он попал.
Яна Бигопа в доме зовут «г-жа Ян». Рано утром, сбегав (неизвестно куда) за провизией, он возвращается домой, надевает фартук и принимается готовить обед. Готовит, как алхимик, запершись, погруженный в пары и шипенье. В «Ноевом Ковчеге» Ян Бигоп — кок. У него столуются беднейшие обитатели меблированных комнат. И даже есть приходящая клиентура, что свидетельствует о большой популярности кулинарии «г-жи Ян». В четыре часа дня Бигоп, подкормив с дюжину голодных желудков, упаковывает остатки алхимических яств и отправляется распродавать их на толчке, у бирж и бюро найма. Когда он «готовит», столующиеся обитатели «Ноева Ковчега» стараются обходить комнату Бигопа — оттуда несется почти трупный запах. Но обеды дешевы. Г-н Ян Бигоп был рожден не поваром. О, нет! Он был ученый. Еще год тому назад у него была почтенная научная работа в институте. И жил он, конечно, не в «Ноевом Ковчеге» и не в Брокпуре. Г-н Бигоп принадлежал науке о питании. Его окружали витамины, углеводы, белки, жиры, крахмал, протоплазма и молекулы. Но настали дни, и двери института закрылись. (До институтов ли тут «по улучшению питания», когда вообще жрать нечего?..) После этого жизнь надела халат лаборанта и начала длинную серию изощренных экспериментов над г-ном Бигопом. Она безжалостно наблюдала, какие реакции появятся у него при питании одной картошкой на маргарине. Какой пульс, цвет лица и состояние печени окажутся при питании водой и покрытыми плесенью сухарями… Ян Бигоп почувствовал, что он перевоплощается в одного из кроликов, замученных им в опытах «на недоедание». Ян Бигоп сожрал свои штаны и визитку, портфель и галстуки. И скатился на дно Брокпура.
Бигоп кормил Куарта лепешками зеленого цвета. Когда инженер робко спросил, из чего они сделаны, Бигоп сухо заявил:
