Все было готово, бесформенная синяя накидка снята, и я, наклонив голову к правому плечу, рассматривала себя с едва сдерживаемой радостью. «Давно нужно было так сделать»
– Боб.
– Что, простите?
– Прическа, говорю, называется боб-каре. Всем идет, вот и вам тоже.
Это «и вам тоже» рассмешило меня ужасно. Люди такие смешные, думают, что они уникальны со своими бедами, желаниями и заботами, то и дело забывая о том, что все на свете уже было миллион лет и повторится еще много раз после. Иногда нужно почувствовать себя мелкой песчинкой, которой ничего не подвластно и даже собственная жизнь. Все мы – космическая пыль, родом от звезд и к звездам вернемся.
Я расплатилась и ушла. Сначала заглянула к недовольной Глории, так и не дождавшейся меня к обеду. Начав по инерции ругаться, она замерла на полуслове:
– Твои волосы! Что ты натворила, loca!
– Правда, хорошо?
– Нет! Зачем? Ты была с ними такая сексуальная! – казалось, девушка сейчас заплачет. Сама обладавшая роскошной гривой темных густых волос до талии, она не понимала, как можно по доброй воле расстаться с таким украшением. Ее искреннее негодование лишь убедило меня в правильности сделанного выбора. Расцеловав подругу в обе щеки, я улыбнулась.
– Это так мило, что ты сердишься.
– Да ну тебя! Смеешься над всем, безбожница.
– А что мне делать? Плакать? – теперь я и правда еле сдерживала смех. – Глория, я не чувствую себя сексуальной. Но так как сейчас, – я машинально провела рукой по открытой шее – так я чувствую себя молодой. Не юной, как ты, нет. Но сильной, энергичной. Смелой. Мне не хочется покорять мужчин.
– Нет? Тогда чего тебе хочется? – она смотрела на меня удивленным взглядом. Я не ждала от нее понимания. В мире Глории главным достижением было завоевать самца, чем лучше экземпляр – тем выше ты по статусной лестнице, так жила она, так жили ее подруги, так показывали жизнь в телевизоре. Была ли и я раньше такой? Я не помнила. Задумчиво накрутив на палец завиток, лежащий точно под скулой – на ближайшие годы этот жест станет привычкой – я ответила ей, или себе, или Вселенной:
– Может, мне хочется покорить целый мир.
Джуд не удивился.
– Тебе идет, – только и сказал он и, никак больше не комментируя изменения в моей внешности, проницательно добавил, – это предстоящая поездка так на тебя действует?
Я задумалась.
– Да. Не знаю. Немного. Ты таки уверен, что должна ехать я?
Он с досадой отмахнулся, отметая все возможные возражения:
– Не начинай заново то, что уже сто раз переговорили. Мы оба знаем, что я ненавижу толпу, а тебе надо сменить обстановку. Каждое дело должно доверять профессионалам.
– Я не профессионал в представлении магазина на книжной выставке!
– Ты располагаешь к себе людей. Даже не начинай со мной спорить, я видел, как ты это делаешь. Просто стоишь и смотришь так, что кажется, заранее знаешь все и все понимаешь. «Сын мой, продаю тебе «Половину желтого солнца» Чимаманды Нгози Адичи и отпускаю все грехи, читай на ночь по тридцать страниц».
Я собиралась было возразить, скорее по привычке, чем и правда испытывая желание поспорить, но, как назло, в этот момент к нам подошла постоянная покупательница спросить совета, и я переключилась на нее. «Да, я понимаю, непростой период, да, представляете, у меня тоже такое было, конечно, вы правы, вы не должны…». Джуд только хмыкнул и отошел. Через четверть часа успокоенная и умиротворенная женщина ушла с «Искусством слышать стук сердца» Зендкера, а я в ответ на красноречиво поднятые брови друга показала ему язык.
– Вот давай без этого!
Он усмехнулся уголком губ, на левой щеке появилась ямочка.
– Я заказал тебе номер в «Конраде». Это в двух кварталах от конгресс-центра, не заблудишься.
– Дорого, наверное?
– Не сомневайся. Видишь, как высоко я тебя ценю?
– Ты ценишь свое уединение, – проворчала я.
– Не без этого. И хватит бурчать, давай в последний раз пройдемся по списку новинок, которые ты должна заполучить нам в первую очередь…
BookExpo America, крупнейшая ежегодная выставка, на которую стремятся все крупные американские и зарубежные издатели, и те три дня в конце мая, которые она проходит, горячая страда в книжной индустрии. На ярмарке хвастаются будущими новинками, продают свежий товар вперемежку с залежалым, пускают пыль в глаза коллегам-конкурентам, обмениваются сплетнями, покупают и переманивают авторов, художников, талантливых редакторов и агентов. Страсти между утонченными представителями высокодуховной профессии разгораются поистине дантовские, и я с легкой руки Джуда должна была неподготовленной попасть на пятый круг интеллектуального ада, не меньше.
– И без новой «Девушки» Ларссона не возвращайся, – сурово добавил мой непреклонный начальник, заканчивая разговор. – Мы должны выставить ее первыми на этой стороне побережья, делай что хочешь.
– Прям таки что хочу? Шантаж, подкуп, сплетни… «Век честных рыцарей прошел».
