– Да пошли вы оба! – я сердилась и смеялась одновременно, не желая в глубине души признавать, что друзья правы. Мариза очень выросла за последний год и уже совсем не была похожа на того мечтательного ребенка, который днями рисовал зайцев и лисят. Розовые платья проиграли джинсам и черным худи, а милые акварели в альбоме сменили скуластые и бесстрашные изображения Брайана, Доминика, Мии и Летти, выполненные угольным карандашом в новой, более резкой и сильной манере. Только обретя своего ребенка, я вновь теряла его. Мне хотелось остановить время, не разрешить ей расти, становиться взрослой, самостоятельной, чужой, но я понимала, что во мне говорит страх и эгоизм. Болезненная честность, которая с годами так и не прошла, а стала только более обострённой, не позволяла мне лгать самой себе. Я переживаю не за Маризу. Я переживаю за себя, боюсь потерять то последнее, чем дорожу в своей жизни, остаться совершенно одной, одинокой. Но взросление – не обратимый процесс, и невозможно удержать возле себя ребенка, подрезая ему маховые перья. Мы можем опутать своих детей корнями, но тем самым или задушим, или превратим в паразитов.
– Что мне ей подарить?
Наверное, мое лицо было в этот момент слишком прозрачным, потому как глаза Джуда стали сочувственными и грустными, а Энрике прекратил ржать. Я решила добавить дегтя, чтобы они не слишком размякли.
– Никакого дрифта. Это – небезопасно. Обещайте мне.
– Хорошо, амор, ты мама, ты решаешь. Я добуду ей автограф Дизеля и свожу на американские горки.
– Спасибо. Так есть идеи?
– На самом деле – да. – Джуд задумчиво повертел между пальцами серебряную ложечку. – Выбери ей энциклопедию автомобилей. Какое-нибудь богато иллюстрированное издание, с точными названиями деталей, и чтобы были фотографии в разрезе. Пускай изучает устройство, перерисовывает в блокнот, делает заметки. Дай ей пищу, чтобы утолить страсть, покажи, что понимаешь и поддерживаешь. Это важно.
Он говорил не только о Маризе. Сколько было в его словах сейчас того Джуда, которого когда-то не поняли и не поддержали? Я проглотила слова сочувствия, защекотавшие язык. Не важно, какими дорогами мы шли к себе, важно, что выжили и выиграли с теми картами, что раздали при рождении. Правильной платой будет если мы вырастим людей, чьи руки не связаны за спиной с самого рождения. Есть лишь две вещи, которые мы можем дать нашим детям: корни – чтобы они знали, где их дом, и крылья – чтобы вылететь из гнезда.
«Лети, мой голубь, я всегда тебя люблю»
– Ева, утри свои сентиментальные сопли и иди скорей к нам. У меня есть предложение, от которого даже такие затворники, как вы с Джудом, не посмеете отказаться.
Я рассмеялась и смахнула слезы. Расчувствовалась, старая черепаха, как будто уже замуж дочку отдаешь. Еще несколько лет в запасе есть, так потрать их с толком!
Взяв себя в руки, я подсела к ребятам, сразу считывая и торжествующее лицо Энрике, и кислую гримасу Джуда.
– Наверняка это что-то незаконное и аморальное.
– Ну еще бы.
– Мне уже нравится этот план. Мы идем угонять тачки за 60 секунд?
– А это хорошая идея. Но нет. Мы идем танцевать.
– Понять не могу, как вы уговорили меня сюда прийти. – с лица Джуда не сходило выражение слегка брезгливого недоумения. – Так шумно, а еще так много тел, и все такие… обнаженные.
– А тебя, старый трепетный девственник, это вгоняет в краску?
– Я просто не понимаю, почему мы не могли просто посидеть у меня дома. Я бы испек брауни.
– Чтобы уговорить меня променять крутую вечеринку на сладкий стол в твоем брауни как минимум должна была быть волшебная трава, но ты вряд ли знаешь такие рецепты.
– Ты правда девственник? – со смехом вклинилась я в перепалку друзей, и Джуд, сухо поджав губы, менторским тоном отчеканил:
– Нет. Но то, что технически я знаком с сексом, не означает то, что я обязан присоединиться к этому разнузданному сборищу…
– Каждый раз, когда ты такое говоришь, мое сердце тоскливо сжимается, что такой прекрасный экземпляр пропадает зря. – второй ромовый коктейль развязал мне язык и я начинала шутить все пошлей и неприличней.
– Я всегда подозревал, что не только у мужчин сердце временами находится между ног.
– Получается, у Джуда просто нет сердца? – не очень деликатно скаламбурила я, и мы с Энрике снова заржали.
– По статистике, в мире существует 3 % людей, характеризующиеся низким уровнем полового влечения и сексуального возбуждения…
– A dios le pido, умолкни ты, зануда! И как меня угораздило с тобой подружиться? Ты своим нытьем можешь испортить вечеринку даже у чертей в аду.
– Вы сами задали мне вопрос, и я…
Мы с Энрике застонали.
– Джуд, если ты сейчас немедленно не скажешь что-то более уместного случаю, то я тебя поцелую. А потом Ева. Французским поцелуем.
Лорд Совершенство перевел взгляд с Энрике на меня, прочел в наших лицах твердую решимость именно так и поступить, наконец-то усмехнулся и произнес:
– Предлагаю ебнуть еще по одной, а потом пойти танцевать.
