– Я буду феей, – неохотно произнесла я, предчувствую насмешки. – Темно-зеленое платье в пол из плотного шифона, а-силуэт, ювелирный вырез, отороченный цветами из тонкого серебра, на талии перехвачено тонким кожаным ремешком, на руках широкие низкие черненые браслеты. Я думаю ярко подвести глаза, а губы оставить бледными.
Роуз не отвечала, и я заволновалась.
– Почему молчишь? Тоже сомневаешься, пойдет ли мне? Знаю, для такого наряда нужен более высокий рост, но я просто купила платье Маризе в таком же стиле, мечтала, будем похожи с ней, а она не захотела, и сейчас я не уверена, стоит ли мне…
– А волосы? – голос Роуз был хриплым и от этого каким-то уязвимым, мягким.
– Конечно, выпрямлю.
– Не надо. Оставь.
– Легко, – я согласилась бы в тот момент на что угодно, лишь бы она снова стала собой: колючей и острой насмешницей. Лишь бы перестать чувствовать себя виноватой.
– Сфотографируйся для меня. Одна. Хорошо?
– Да. Да, обязательно.
Положив трубку, я долго смотрелась в зеркало. Тени в ванной комнате причудливыми черными тенями оплетали мое лицо, словно ползучие ветви, и тонули в темных провалах глаз, поглощая свет.
Венчание проходило в самой красивой церкви в мире: воздушной Часовне Странника, словно созданной самим океаном из стекла и тишины на скалистом утесе ранчо Палос Вердес. В таком месте, в этот день, любуясь Анной, сотканной из кружева и облаков, Рэном, окаменевшим и застывшим от волнения и счастья, нельзя было сдержать слез, теснивших грудь, и я не сдерживала, не заботясь о том, что так тщательно подготовленный макияж поплывет, а белки покраснеют.
Эта свадьба вызывала воспоминания у всех. Я видела мечтательное лицо Бьянки, понимающе переглядывающейся с Рику, потемневшие глаза Элены – думала ли она о том, как гордился бы сейчас Рэном отец – его настоящий отец? и уверенный разворот плеч Джека – о чем мыслил он? счастливые лица родителей Анны, и одухотворенные – жениха и невесты. В целом мире сейчас для них никого не существовало, они сами были целым миром.
А я…
Я не хотела, и все равно воссоздавала в голове картинки другого дня, давно прошедшего, но все равно не забытого, когда я, юная и переполненная любовью до краев, в простом шелковом платье шла под руку с отцом по проходу церкви Святой Марии к тому, кто ждал меня у алтаря в белом костюме, светящийся счастьем и золотом волос. Разве могли мы предположить, что когда-то всё обернется вот так? Разве согласились бы что-то поменять, даже если бы знали?
Майк, сидевший рядом, смотрел на меня, как будто видел впервые, но даже ради него я не могла бы остаться отстраненной – слишком многое сегодня причиняло радость и боль. Боюсь гадать, что он читал во мне – наверняка сверх того, что мне хотелось кому-либо показать, но он безусловно понял, что мне требуется поддержка. Не тратя времени на слова, он обхватил меня рукой, притянул ближе к себе, не обращая внимания на внимательные взгляды, бросаемые на нас со стороны и так, прячась в его объятиях, мне достало силы выдержать церемонию, шепча одними губами слова благословения.
«Будьте счастливы. Будь счастлив,
И вот наконец жених поцеловал невесту, пора было идти поздравлять молодых. Вокруг пары толпились люди, каждый хотел их обнять, пожелать счастья. Вот смеющийся Рику похлопывает по плечу: «Ну все,
Рэн выглядел слегка оглушенным, как будто не вполне понимал, где находится, и больше всего на свете мечтал закрыть глаза и оказаться с молодой женой наедине. Я подошла к ним, крепко обняла обоих. Майк протянул руку Рэну «Поздравляю», тот ответил на рукопожатие, с улыбкой поблагодарил.
Мне вдруг стало неприятно, и я поспешила отойти, уступив место другим гостям.
– Пойдем, Майк, я хочу, чтобы ты меня пофотографировал. Я обещала подруге показать платье.
