Я выпила воду, пролив часть на себя, и уже собиралась свалиться обратно, но крепкая рука удержала меня, а мужской голос, на этот раз уже хорошо знакомый, проговорил:
— Нет, только не это. Вам недавно сделали укол, так что скоро вы придете в норму, если уже не пришли и не разыгрываете нас. Прошу простить за наручники, но мне нужно, чтобы вы меня спокойно выслушали. Также прошу простить за ваше самочувствие — сначала мощное снотворное, затем мощный нейтрализатор, но ситуация не терпит отлагательств. Agere sequitur esse[1].
Я открыла глаза — притворяться дальше не имело смысла. Передо мной стоял Советник собственной персоной, а один из его горилл стискивал мою руку.
— Джамал, отпусти барышню, — приказал Майер.
Железная хватка, сковывающая мою руку, разжалась.
— Где я нахожусь? — хриплым после лекарств голосом спросила я.
— Хм, это так важно? В сумасшедшем доме.
— Почему?
— Хм, а почему бы и нет? Хорошее место для конфиденциального разговора, здесь нам никто не помешает. Мне — сказать все, что я хочу вам сказать, а вам — спокойно меня выслушать. Но сначала позвольте полюбопытствовать: почему вы пренебрегли приказом начальства и продолжили расследование? Желание проявить себя? Продвинуться по карьерной лестнице? Или вы действительно имеете к Андрею Крылову что-то личное? Или все вместе?
Я молчала.
— Не хотите отвечать? Ладно, не важно. Важно другое — почему вы все время оказываетесь на шаг впереди нас. И почему Крылов нисходит до разговора с вами. Да-да, только вы удостоились такой чести.
У меня не было ответов на его вопросы, но Советник расценил мое молчание по-своему.
— Будете упорствовать? Ну что ж, — вздохнул он. — Просто не получилось, придется идти длинным путем. Viam supervadet vadens[2].
— Вы меня убьете?
— Зачем? — поморщился Советник. — Нет. Если бы ваша смерть приблизила меня к цели, я не колебался бы ни секунды, но вы мне нужны живой. И нужны на моей стороне. Я собираюсь перевербовать вас.
— Думаете, получится? — в эти два слова я постаралась вложить весь сарказм, который смогла найти в себе.
— Получится, — уверенно кивнул серый кардинал.
Внезапно знакомая мелодия резанула уши — именно такая стоит на моем телефоне. Джамал запустил руку в карман пиджака, достал надрывающийся смартфон и вопросительно уставился на Советника. Тот кивнул:
— Пусть девочка поговорит с начальством.
Джамал включил громкую связь и приставил телефон к моему уху.
— Анна, открылись новые обстоятельства, срочно жду тебя в отделе, — прошелестел мобильник голосом шефа.
Я молчала.
— Анна, ты меня слышишь? Ты в порядке?
— Нет, я не в порядке, — ответила я, постаравшись воспроизвести мрачные интонации Марселласа Уоллеса из «Криминального чтива».
— В чем дело? — в голосе шефа почувствовалось напряжение.
Я опять замолчала. Советник невозмутимо махнул Джамалу и тот передал ему мой смартфон.
— Приветствую, Антон. Твоя сотрудница у меня и сейчас мы с ней мило беседуем.
Из мобильника раздался мат.
Майер поморщился и укоризненно покачал головой.
— Bruta fulmina[3]. Ты можешь сквернословить сколько угодно, это ничего не изменит, она нужна мне.
— Зачем?
— Собственно, сама она нас мало интересует, но она удивительным образом умеет находить того, кто нам очень и очень нужен. Так уж получается, что хорошо подготовленные профессионалы не могут подобраться к объекту, а она делает это с завидной легкостью. Вот нам и нужна ее помощь. Ибо этот мальчик обладает такой степенью чувствительности, что за километр чует агрессию по отношению к себе. Впрочем, вы и сами имели возможность убедиться в этом. Если она выполнит все, что от нее требуется, никто не пострадает. Более того, очень и очень влиятельные люди будут ей благодарны. И тебе тоже. Негоже разбрасываться благосклонностью сильных мира сего.
Советник выключил телефон, передал его Джамалу со словами «уничтожь, не хватало нам еще незваных гостей» и вновь обратился ко мне:
— Итак, нас прервали. Я повторю: мне нужна ваша помощь, поэтому буду предельно откровенен. Начну издалека, а чтобы было понятнее, прибегну к самой простой аналогии. Вспомните свое детство, школу. Что было в классе, когда уходил учитель?
Он выжидающе уставился на меня. Я молчала.
— Ладно, я помогу, — невозмутимо продолжил Советник. — Были беготня, крики, драки — настоящий хаос. И как менялась ситуация, когда учитель возвращался? Наступал порядок, начиналась работа, созидание. Вы согласны, что в данной ситуации руководство более опытного, знающего, мудрого человека было необходимо?
Я удивленно промолчала, недоумевая, куда он клонит.
— Ладно, расценим молчание как знак согласия. Продолжим. Tacito consensu[4]. А теперь перенесите эту аналогию на человечество. Без управления, не важно, в какой форме, человечество просто не сможет существовать. Ситуация безвластия вызывает хаос, а это смерть, нищета, одичание.
— Никто не спорит, что у стран должны быть правительства. Что дальше?
