Изменить мировоззрение Шарлеманя и других жителей города Ланцелоту не удается. Вскоре в доме архивариуса появляется Дракон в образе обычного человека, и Ланцелот вызывает его на поединок. Рассерженный Дракон принимает вызов, а на следующий день, когда Ланцелот приходит на городскую площадь, приказывает Эльзе убить его. Однако Эльза объясняется в любви к Ланцелоту и отказывается выполнить приказ Дракона. Между тем горожане сообщают рыцарю о том, что никакого воинского снаряжения в городе давно нет, и дают ему медный таз вместо щита и справку о том, что копье находится в ремонте. Неожиданно прибывшие погонщики ослов вручают Ланцелоту волшебное снаряжение – меч с копьем, ковер-самолет и шапку-невидимку. А также самонастраивающийся музыкальный инструмент, миссия которого – быть рядом с рыцарем в качестве собеседника, бессловесно разговаривать с ним и предупреждать об опасности.
В результате сражения Дракон повержен и убит, а Ланцелот тяжело ранен и исчезает со сцены. Власть в городе переходит к Бургомистру, который объявляет себя победителем Дракона, а горожане снова оказываются в униженном и бесправном положении. Когда Бургомистр, которого убедили в смерти Ланцелота, решает жениться на Эльзе, то в момент церемонии Эльза задается вопросом – неужели Дракон не умер, а перевоплотился? И тогда на сцене снова появляется Ланцелот, которого вылечили друзья в горах и который целый месяц ходил по городу в шапке-невидимке, чтобы увидеть, как живут простые люди. Бургомистра, который пытается бежать, задерживают и отправляют в тюрьму, а Ланцелот клянется очистить от Дракона души людей. «Все мы после долгих забот и мучений будем счастливы, очень счастливы наконец!» – предрекает Ланцелот горожанам.
Что же в итоге? Оказывается, что смерть Дракона ничего по существу не меняет, поскольку люди выращивают в своем сознании новых «драконов». Пребывая под властью чудовища, они не хотят бороться за свою свободу и независимость, а лишь надеются, что им не станет еще хуже, чем есть. Дракон Шварца жесток, но умен и пользуется своей властью, хорошо понимая психологию порабощенных им людей. Большинство горожан пребывают в бездействии до тех пор, пока им сытно и тепло. А Ланцелот – борец с любой несправедливостью и бесчестьем – почти одинок в своей приверженности идее внутренней свободы и высоким моральным принципам. Жестокость и беспринципность, насаждаемые в городе Драконом, привычно и буднично воспринимаются выросшими в этой атмосфере людьми, и самые страшные вещи происходят с их молчаливого согласия. Цинизм и жестокость превратились в обыденность, норму жизни, и единственный способ борьбы с этой данностью – это уничтожение Дракона внутри себя, искоренение в себе ростков греха, самих предпосылок жестокости и цинизма. Объясняя это горожанам, Ланцелот говорит о том, что нужно «возделывать человеческие души» так же, как садовник возделывает растения. И вопросы, поставленные странствующим рыцарем, вечны – они стояли перед каждым в годы написания пьесы, стоят и сейчас…
В конце ноября 1943 года в Сталинабад за Наташей приехала ее мама, сделавшая перерыв в своей актерской работе (в то время она в основном выступала с фронтовой бригадой). Вместе они уехали в Москву к родственникам, откуда Гаянэ Николаевна надеялась вернуться в Ленинград. Наташа, очень привязанная к отцу, скучала без него и писала ему письма. Жизнь в перенаселенной столичной квартире рядом с мамой, всецело занятой театральной карьерой, и необходимость возвращаться к учебе в школе очень отличались от тихого размеренного быта южного города в обществе любящего папы.
Из письма Наташи от 12 декабря: «Дорогой мой папочка и Екатерина Ивановна! <…> Завтра уже я пойду в школу. Сегодня учу всё. Оказывается, что я не очень забыла. Но всё-таки в школу идти страшно. Живу я на Метростроевской. Мать дома бывает очень редко и вообще меня мало касается. Она собирается уезжать в Ленинград. <…> Папа, всё равно я думаю, что ты приедешь в Москву, и очень жду тебя. Мне иногда кажется, что ты уже едешь сюда, а телеграмму нарочно не даешь, чтобы приехать неожиданно. <…> Конечно, здесь довольно шумно, но ничего. А когда тетя Аня кричит на маму, так я испытываю чувство большой радости. Вообще все скандалы здесь такие смешные, что мне за обедом часто приходится идти в коридор, чтобы отсмеяться. <…> Только иногда мне надоедает эта суетня и шум. Куда ни сунешься, везде шум, гам и суетня. На улицу пойдешь, шум. Дома и в школе тоже орут, бегают, ругаются. Но вообще живу я неплохо. Только неприятно то, что здесь негде читать. Всё время мешают. <…> Крепко, крепко целую вас. Ваша Наташа».
