В 1925 году Самуил Маршак стал главным консультантом отдела детской литературы при Госиздате. Евгений Шварц и Борис Житков, начавший, как и Шварц, работать с Маршаком в 1924 году, перешли в Госиздат на постоянную работу. Николаю Олейникову они помогли получить направление на работу в «Ленинградскую правду», и после переезда в Ленинград он стал ответственным секретарем «Нового Робинзона». Редакцией Госиздата в это время был инициирован выпуск новых детских журналов, получивших названия «Чиж» и «Еж». Первое название означало «чрезвычайно интересный журнал» и было предназначено для малышей, а второе, «ежемесячный журнал», адресовалось подросткам. Шварц, Житков и Олейников стали членами редколлегии этих журналов. Появились новые сотрудники и новые писатели, которые стали писать для детей. Для оформления книг детской тематики Госиздатом, как и издательством «Радуга», привлекались лучшие художники того времени.
Атмосфера в редакции отдела детской литературы была в то время необыкновенно веселой. Вот как вспоминает о ней писатель Леонид Пантелеев: «Имя Шварца я впервые услыхал от Златы Ионовны Лилиной, заведующей Ленинградским губернским отделом народного образования. “Вашу рукопись я уже передала в редакцию, – сказала она. – Идите в Дом книги, на Невский, поднимитесь на шестой этаж в Отдел детской литературы и спросите там Маршака, Олейникова или Шварца”.
Должен признаться, что в то время ни одно из названных выше имен, даже имя Маршака, мне буквально ничего не говорило. И вот в назначенный день мы с Гришей Белых, молодые авторы только что законченной повести “Республика ШКИД”[56], робко поднимаемся на шестой этаж бывшего дома Зингер, с трепетом ступаем на метлахские плитки длинного издательского коридора и вдруг видим: навстречу нам бодро топают на четвереньках два взрослых дяди – один пышноволосый, кучерявый, другой – тонколицый, красивый, с гладко причесанными на косой пробор волосами.
Несколько ошарашенные, мы прижимаемся к стенке, чтобы пропустить эту странную пару, но четвероногие тоже останавливаются. “Вам что угодно, юноши? – обращается к нам кучерявый”. “Маршака… Олейникова… Шварца, – лепечем мы”. “Очень приятно… Олейников!” – рекомендуется пышноволосый, поднимая для рукопожатия правую переднюю лапу. “Шварц!” – протягивает руку его товарищ.
Боюсь, что современный молодой читатель усомнится в правдивости моего рассказа, не поверит, что таким странным образом могли передвигаться сотрудники советского государственного издательства. Но так было, из песни слов не выкинешь. Позже мы узнали, что, отдыхая от работы, редакторы разминались, “изображали верблюдов”. Евгению Львовичу Шварцу было тогда двадцать девять лет, Николаю Макаровичу Олейникову, кажется, и того меньше».
Именно Шварц стал первым редактором «Республики Шкид». Как вспоминал Леонид Пантелеев, его редактура была очень умной и снисходительной – ведь книгу писали два мальчика, только что покинувшие стены детского дома, и пригладить их шероховатую рукопись было нетрудно. Вместо этого Шварц лишь попросил авторов переписать одну главу, оставив в неприкосновенности остальное и сохранив главное достоинство повести – ее непосредственность и жизненную достоверность.
Примерно в это же время, начиная с 1925 года, в Ленинграде начала складываться группа писателей «Объединение реального искусства» (ОБЭРИУ), в которую кроме ее основателя Даниила Хармса вошли также Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Константин Вагинов, Юрий Владимиров, Игорь Бахтерев и Дойвбер Левин. В своем манифесте обэриуты называли себя поэтами нового мироощущения и нового искусства, утверждая, что в своем творчестве они расширяют и углубляют смысл предмета и слова, очищая его «от литературной и обиходной шелухи». Их тексты, построенные на языковых и речевых аномалиях и отказе от последовательности действия и идентичности персонажей, намеренно содержали орфографические ошибки, опровержение собственных слов и алогизм. В то же время в своем творчестве обэриуты поднимали глубоко философские вопросы отношения к времени и к смерти, были всегда готовы высказаться открыто и размышляли о целесообразности использования для этого существующих языковых форм и приемов. Таким образом, они бросали вызов традиционному искусству, считая необходимым обновить писательские методы изображения действительности.
Весной 1927 года, в антракте одного из вечеров, на которых обэриуты читали свои произведения, к ним подошли Шварц и Олейников и предложили написать что-нибудь для детей. Так началось сотрудничество, вскоре перешедшее в дружбу. Постепенно обэриуты вошли в круг постоянных авторов детских журналов. «Появление Хармса (и Введенского) многое изменило в детской литературе тех дней, – вспоминал Шварц. – Повлияло и на Маршака. Очистился от литературной, традиционной техники поэтический язык. Некоторые перемены наметились и в прозе. Во всяком случае, нарочитая непринужденность как бы устной, как бы личной интонации, сказ перестал считаться единственным видом прозы».
