«Мы думали, – вспоминал Шварц, – что удастся нам сделать картину, ряд картин, где Жеймо была бы постоянным героем, как Гарольд Ллойд или Бестер Китон, и где она могла бы показать себя во всем блеске. Но ей роковым образом не повезло. И сценарий не удался, и режиссер решился взять себе эту специальность без достаточных оснований – словом, не вышел пасьянс в тысячу колод. Но я поближе разглядел Янечку Жеймо и почувствовал, в чем ее прелесть. Всё ее существо – туго натянутая струнка. И всегда верно настроенная. И всегда готовая играть. Объяснить, что она делает, доказать свою правоту могла она только действием, как струна музыкой. Да и то – людям музыкальным. Поэтому на репетициях она часто плакала – слов не находила, а действовать верно ей не давали».
Студия еще некоторое время продолжала искать пути для продолжения удачно начатой серии фильмов о Леночке. Через полтора года после провала фильма «Леночка и виноград», в конце февраля 1936 года, журнал «Кадр» информировал читателей о том, что «подготовляется к запуску в производство картина “Леночка и Лев”, режиссеры А. Кудрявцева и Арманд П. Н. Значительно изменен и углублен сценарий». Руководство студии надеялось на то, что совместными усилиями двух режиссеров серия сможет быть восстановлена. Но этой надежде не суждено было реализоваться, и фильм «Разбудите Леночку» остался единственной осуществленной по замыслу авторов сценария лентой этой серии. Уже написанный сценарий фильма «Леночка и Лев» не был реализован.
В апреле 1934 года Шварц получил ордер на 24-метровую двухкомнатную квартиру в писательской надстройке дома на канале Грибоедова, в которую вскоре поставили телефон. Дом был с историей. Шварц вспоминает о нем так: «Огромный <…> построенный в екатерининские времена», «принадлежал» он «дворцовому ведомству», был трехэтажным, а с 1934-го «стал пятиэтажным. Надстроили два этажа <…> замучили нижних жильцов, которые с яростью бранились: “Это всё писатели, всё они, проклятые, проклятые”».
Как казалось тогда Евгению, каждое улучшение их жизни сводилось на нет какими-нибудь несчастьями. «Каждый месяц в течение недели, – писал он об этом периоде, – Катюша лежала больная, лежала пластом, и мы понимали, что операции не избежать, и это висело над нами. Каждый месяц бродил я по аптекам, добывая морфий в ампулах, и на меня глазели с недоверием. Это пропитывало всё горечью… Горькое время и счастливое время. Несмотря на тревожный писк и вечные сигналы бедствия, – я в них не слишком верил, в сущности. Вечно овладевала мною “бессмысленная радость бытия, не то предчувствие, не то воспоминанье» – как пробовал я позже определить в стихах. Жил я вопреки обстоятельствам, как всю жизнь, с чувством: “успеется” – в работе, с чувством: “обойдется” – в жизни. Катя, вспоминая горькие и счастливые дни начала тридцатых годов, каждый раз говорит о том, что я был тогда всё время веселым. Всегда… Я всё собирался дописать “Клад” – у меня уже была готова первая картина, написанная в один день. И Зон торопил. И наконец написал я всю пьесу в запале и восторге, удивляясь, что не работаю я так ежедневно… Но это лето вспоминается как самое нищее за то время. “Клад” репетировали, но ТЮЗ в те дни платил триста рублей за пьесу… Мы были неодиноки. Так же вечно сидели без денег Олейников, Хармс, Заболоцкий… Несмотря на нищету, гости одолевали нас. Однажды приехал чуть не весь ТЮЗ. И Капа Пугачева, и Борис Чирков, и еще, и еще. И весело и спокойно съели они весь наш запас ячневой каши, что мы приняли тоже спокойно и весело».
Действие пьесы «Клад» происходит в хорошо знакомом Шварцу Кавказском горном заповеднике. Школьники, «юные разведчики народного хозяйства», разыскивают заброшенные медные рудники, когда в тумане теряется их одноклассница Птаха. Теперь им предстоят переход через горный перевал, ледник и горную речку, разведение костра из лапника в дождь и другие приключения, которые автор пьесы пережил в юности во время похода «неробкого десятка» из Майкопа в Красную Поляну. Природа показана в пьесе как наиболее реальная и в то же время самая фантастическая, сказочная сила. Но пьеса «Клад» – о современности. И что является кладом для каждого из героев, становится ясным по ходу пьесы. Самым драгоценным, как показывает Шварц, оказывается взаимопонимание и чувство уважения, обретенное участниками экспедиции. Это и есть – истинный клад, хотя с помощью геологов дети действительно находят рудники.
