Замысел сценаристов понятен – героизация тружеников нового времени была необыкновенно популярна в СССР начала тридцатых годов. «Тему сценария можно охарактеризовать так: наша страна – страна героев, – писали руководители киностудии в Главное управление кинофотопромышленности в обоснование финансирования фильма “На отдыхе”. – Герои около нас, рядом с нами. Но содержание сценария, по-существу, шире этой темы. Сценарий стремится показать высокий тонус жизнерадостности, характерной для советского поколения. И делающей наших героев в быту самыми простыми, жизнерадостными, веселыми людьми, а отдых их содержательным и бодрым».
Но большая часть критиков сошлась во мнении, что картина бездарна. Самым мягким можно назвать отзыв Петра Багрова, отметившего, что сценарий фильма «по-своему смел» и «ни в одной советской комедии 30-х годов не было такого восхитительно-бессмысленного текста». В своей рецензии он также указал, что «комедийные штампы в картине утрированы и принимают формы откровенного гротеска» и что «совершенно немыслимой для 1936 года кажется откровенная пародия на тему бдительности». Действительно, Шварцу и Олейникову трудно отказать в остроумии и склонности пародировать всё и вся, несмотря ни на что. Фильм получился соответствующим «социальному заказу», но неглубоким и поверхностным.
И тогда Шварц вернулся к уже освоенному им жанру сказки. Его следующим сценарием стал «Доктор Айболит» по сюжету второй части книги Корнея Чуковского о докторе Айболите «Пента и морские пираты». Шварцевский юмор в сценарии замечательно разбавляет и без того занимательный сюжет Чуковского. Вот Айболит укоряет обжору слона за то, что он съел «пятьсот порций мороженого сразу», а это «очень вредно, очень тяжело». Когда пропадает отец мальчика Пенты, дельфины в сценарии Шварца, как сороки, разносят все новости и сплетни, известные в море, благодаря чему постепенно выясняется, что в последнее время никто из людей не тонул. Шварцевские пираты ленивы и бездеятельны – от нечего делать они либо спят, либо играют в кости, изредка натачивая сабли и проверяя их острие на собственных пышных, но всё укорачивающихся усах.
Снять фильм по сценарию Шварца руководство киностудии предложило молодому режиссеру Владимиру Немоляеву. Сценарий ему понравился замечательно прописанными характерами, множеством юмористических сцен и запоминающихся остроумных диалогов. Но вместе с тем сценарий был слишком необычным и требовал поиска новых форм. Было непонятно, как совместить в одном кадре достаточно реалистичного доктора и гротескных разбойников. Первоначально Немоляев решил отказаться от съемок «Айболита». Когда он сказал директору студии, что не знает, как снимать эту картину, то получил ответ: «Я тоже не знаю, но вы режиссер! Вы ведь любите студию? Очень хорошую студию, у которой тяжелые времена перестройки? Это очень сейчас важно – запустить в производство детскую картину. И есть такое слово – надо! Надо, Володя!»
«Я прочитал сценарий, и он мне понравился какой-то свежестью, необычностью, чудесным юмором и талантливостью, – рассказывал Немоляев в письме Евгению Биневичу. – Но я и перепугался: сценарий требовал своего особого решения, он не укладывался в обычные рамки, и я не совсем понимал, как же нужно снимать эту очаровательную современную сказку… <…> Потом я приехал в Ленинград, поехал на дачу к Евгению Львовичу (на станцию Лисий Нос) и там провел несколько дней, дорабатывая сценарий.
На всю жизнь запомнилась эта работа. Мы сидели на террасе, попивали иногда красное сухое винцо и придумывали всякие необыкновенные эпизоды с “разбойниками”. Мы радовались, как дети, каждой находке, кричали, перебивая друг друга, и устраивали шум на весь дачный поселок.
Работать с Евгением Львовичем было счастьем. Что же больше всего покоряло и пленяло в нем? Уже не говоря о понимании детской психологии, какой-то чудесной и мудрой теплоте, особенно пленял в нем юмор, свой, шварцевский, ни на что не похожий… Вместе с Евгением Львовичем мы работали уже над режиссерским сценарием. Затем были более чем трудные съемки. Впервые снималась эксцентрическая комедия. Да еще детская, да еще с большим количеством животных – артистов».
А вот как вспоминал встречи с Немоляевым сам Евгений Львович: «Я писал сценарий “Айболита” для Союздетфильма. Приезжал режиссер, со всеми видовыми свойствами кинорежиссера – подчеркнуто бодрый, подчеркнуто расторопный. Высокий, вечно веселый, не имел он никаких взглядов в своем искусстве, никаких пристрастий, кроме видовых. Но с некоторым душевным облегчением встречал я тем не менее каждый его приезд, уж очень он дышал несокрушимой, деловой, киношной простотой. Загорелый, не по возрасту, а по легкомыслию лысеющий, он всем своим существом утверждал, что жизнь продолжается, а это было крайне необходимое напоминание в то лето».
