Марка Залмановича Угореца, как уже говорилось, Евней Арыстанулы пригласил в первый же день работы в ХМИ, в Караганду… А Виталий Павлович Малышев — питомец Свердловского политехнического института, приехал в ХМИ по рекомендации своего первого наставника по институту, профессора В. И. Смирнова.
«…С самого начала исследования группе повезло: нам помогли химики-органики И. Н. Азербаев и И. В. Кирилюс, — пишет М. З. Угорец в своих воспоминаниях «Евней Арстанович и халькогены». Речь идет о начале исследовательской работы, о событиях 1961 года. — Они отдали вращающийся автоклав. По тем временам это уже было целое богатство. Я помню, как все мы радовались этому приобретению и в первую очередь сам Евней Арстанович. Ведь мы могли уже работать с растворами щелочей, с подачей любого газа, в том числе кислорода. Начались технологические опыты. Основные усилия мы направили на окислительное щелочное выщелачивание соединений селена и теллура с переводом их в раствор. Здесь хотелось упомянуть два момента. Во-первых, отметить удивительную научную интуицию Евнея Арстановича. Через два года… мы узнали, что одновременно с нами подобные работы велись и в Англии, США, Канаде. И второе — его черту бороться и искать, сомневаться и ошибаться, но не сдаваться. Приведу пример: мы обнаружили, что без подачи кислорода в раствор в окисленной форме переходит подавляющая часть теллура. И это было нам непонятно».
Марк Залманович рассказывает, как во время одной из поездок с Е. А. Букетовым на Жезказганский горно-металлургический комбинат они встретили на производственной площадке академика Андриана Лукьяновича Цефта, своего профессора из КазГМИ. Евней Арыстанулы поделился с профессором своими заботами, поведал о том, в какой он оказался растерянности в связи с непонятным «поведением» теллура. Большой знаток медной технологии тут же высказал ему свое предположение: «Оксид меди, а также и его гидрооксид — очень сильные окислители, может быть, они стали помехой…»
Исследователи ХМИ ломали головы над досадной осечкой уже более года, а по возвращении в Караганду, тщательно проверив все этапы эксперимента, убедились, что на самом деле образовавшийся в ходе его оксид меди мешал им довести реакцию до желаемого результата. Таким образом, процесс получил непредвиденное направление. Но, что поделаешь, открытия делаются именно благодаря исследованию случаев, которые являются исключением из правил. Молодой соискатель К. М. Ахметов, которому поручили заняться этой загадкой, через три года, успешно разрешив ее, защитил кандидатскую диссертацию. А трое исследователей — Е. А. Букетов, тот же К. М. Ахметов и М. З. Угорец позднее опубликовали монографию по этой проблеме.
Конечно, на этом не закончились проблемы исследователей. Разрабатываемая ими технология по извлечению селена и теллура из шлама под действием щелочи из года в год усложнялась. На седьмом году исследований Евней Арыстанулы внес в технологию усовершенствование: предложил вдувать в автоклав чистый кислород, что должно было значительно ускорить окисление халькогенов… Испытав это, группа Угореца убедилась в правоте своего руководителя. Процесс извлечения пошел намного быстрее. А это послужило нескольким исследователям группы — X. И. Байкенову, О. И. Семиной, З. Б. Сагындыкову темой для их диссертаций…
Другая группа из пяти человек с помощью автоклава из уже полученной окиси сумела наладить извлечение селена и теллура в чистом виде. И эта же группа, возглавляемая М. З. Угорецом, после десяти лет исследований в конце концов освоила извлечение халькогенов гидрометаллургическим путем, предложив производственникам совершенно новую технологию, позволяющую наиболее полно выделять из шлама селен и теллур. Дело оставалось за заводчанами…
А сам Букетов, стоически преодолев все невзгоды и трудности, которые встречались ему на пути, стал доктором технических наук. Все его сотрудники, помогавшие в этих разработках, успешно защитили свои диссертации, все они стали кандидатами технических наук, некоторые — и докторами.
