«Сложили модель этой печи в чемоданчик, привезли на уральский завод в Верхнюю Пышму, показали в действии — всем понравилось, анализы хорошие, культура! Но главный инженер изрек: «Дело это сложное, потребует реконструкции, отразится на себестоимости продукции, сорвет план». В общем, была обычная «государственная» песенка. Вернулись мы ни с чем, подавленные. Рассказали, что да как, но такой оборот ничуть не удивил Евнея Арстановича, только раззадорил: «Двинем — ка мы в Унипромедъ, у них там своих свежих идей в этом деле нет, попробуем действовать в одной упряжке!» А что такое Унипромедь? Это головной проектный и исследовательский институт по медной промышленности не только Урала, но и других регионов бывшего Союза. Расположен в Свердловске, рядом с Верхней Пышмой, имеет свой опытный завод. Никого там лично не знаем».
Поездка Е. Букетова и В. Малышева в 1963 году в Свердловск принесла свои плоды: новая технология сначала прошла испытание в лаборатории Унипроме-ди, сразу же после этого на Елизаветинском опытном заводе под Свердловском. Провели полупромышленное испытание. Результаты были отличные, можно сказать, почти фантастические! Итоги испытаний совместных исследований опубликовали в союзном журнале «Цветные металлы» № 4 за 1965 год: «Шахтное опекание медеэлектролитных шламов» (Е. А. Букетов, Ю. Д. Бурдаков, Л. Д. Кирр и В. П. Малышев).
Но, увы, в который раз нам придется делать оговорки, ниже мы приводим подробный рассказ участника этих событий, он красноречиво характеризует систему, в которой мы жили.
Из книги В. П. МАЛЫШЕВА «Поступью командора и пророка»:
«Поехали через некоторое время в Пышму, оказывается, прежний главный инженер перешел в Министерство цветной металлургии, в Москву, а новый — бывший начальник шламового цеха, нам заявил: «Сейчас мы испытываем новую технологию по обжигу в печи «кипящего слоя», и пока ее не испытаем, к вашей приступать не будем. Завод — не полигон для проверки всяких идей, нам нужно заниматься производством». Потянулись долгие месяцы ожидания конца испытаний, которые шли хуже некуда, хотя цех был напичкан сложной управляющей аппаратурой и там денно и нощно трудились представители известного института. Признаться им в несостоятельности своей технологии даже в те, уже потеплевшие времена было страшно. Обвинение в разбазаривании государственных средств, крах карьеры, падение научного авторитета, личная трагедия ученого — вот что стояло за этим. Испытания остановились, новый участок цеха напоминал какую-то вымершую цивилизацию. Никто не хотел ставить точку над i, — вспоминает эту грустную историю ученик Букетова. — Мы, совместно с Унипромедью, не раз обращались в министерство с просьбой разрешить нам испытания нашей технологии, но неизменно получали короткий отказ с явно надуманной мотивировкой: «Не спешите, как поступят положенные финансовые средства, так и приступим к испытанию…»
