Хочу обратить внимание на одно важное обстоятельство: Евней Арыстанулы был по духу интернационалистом, никогда не различал и не делил попавших под его непосредственное руководство молодых специалистов на жузы и кланы, не спрашивал о национальности (между тем тогда в Казахстане обычно отбирали приближенных по принципу землячества, процветало кумовство). Для Букетова главными факторами служили деловые качества, способности, стремление к научным исследованиям и еще трудолюбие и честность. В ХМИ учились и работали молодые парни и девушки со всех концов Казахстана, из России — из Новосибирска и Томска, Кыргызстана. Добавим к сказанному, что из ХМИ не убегали в другие институты в поисках более выгодного местечка, если были таковые — то единицы. Не случайно здесь укрепилось железное правило: кто попадал в коллектив ХМИ, тот обязательно получал научную степень.
Это кредо: «оценивать человека только по труду и умению» помогло высоко поднять престиж нового института.
Неустанные научные поиски дали свои плоды. Об этом рассказано в «Шести письмах другу»: «Приходилось прибегать ко всякого рода изобретательности, чтобы порой не столько убедить, сколько прорвать, пробить удивительное равнодушие инженеров-производственников и руководящего звена, не высказывавших как будто никаких принципиальных возражений, но не предпринимавших ничего, чтобы нам помочь. Это, конечно, приводило к неописуемым трудностям… Необходимо было, скажем, проводить испытание на месте, на самом предприятии, привлекались к делу заводские инженеры, которые сразу же попадали в ранг чуть ли не научных сотрудников нашего института и впоследствии, вначале под моим руководством, а затем под руководством моих учеников, продолжая научные изыскания, они становились кандидатами наук. Такими воспитанниками института мы очень гордились, на производстве они были активными проводниками наших идей, облегчали хлопоты по внедрению многих наших работ».
Наглядное свидетельство тому — продолжавшаяся много лет плодотворная совместная работа с Балхашским горно-металлургическим комбинатом, которая привела к коренному изменению технологии и извлечению редких элементов в таких объемах, что предприятие получило многомиллионный доход. За такие достижения Е. А. Букетову и нескольким ведущим инженерам этого предприятия в 1969 году была присуждена Госпремия СССР.
Чуть раньше мы говорили о том, что группа М. З. Угореца, которая занималась извлечением халькогенов гидрометаллургическим методом, впервые в Советском Союзе применила автоклавы. Этот метод хотя и не сразу получил широкое распространение, но все же постепенно вошел в практику производственников. И тут надо отметить заслугу двух исследователей ХМИ — Владислава Григорьевича Шкодина и Нуралы Султановича Бектурганова, которые стали инициаторами внедрения автоклавов в производство. В частности, большой эффект это дало на Жезказганском медном заводе. От нововведений коллектив завода получил миллионы рублей прибыли. А затем этот автоклав стал применяться и на Жамбулском заводе фосфорных солей.
В 1980-е годы в ХМИ работала уже добрая сотня первоклассных научных сотрудников, им помогали столько же отлично подготовленных лаборантов, младших научных сотрудников, инженеров. Здесь проводились крупные исследования по разным направлениям металлургической науки, разработки ученых ХМИ, хотя и с задержками, стали внедряться в производство по всему Союзу и приносить огромные прибыли. С повышением спроса на ряд редких элементов, особенно на халькогены, слава ХМИ, как головного института в этой отрасли науки, шагнула за пределы республики. Желающих, чтобы Букетов стал оппонентом соискателей докторских степеней, было немало…
В 1969 году Евней Арыстанулы впервые принял участие в выборах Академии наук Казахской ССР. Видимо, у него не было сомнений, что он станет членом-корреспондентом по отделению технических наук. Ведь докторскую диссертацию свою он с блеском защитил в самой Москве; одна из главных его разработок внедрена в производство, за что он уже был включен в число претендентов на Госпремию СССР; ученый почти десять лет возглавлял крупный академический институт; под его руководством защитил диссертации добрый десяток аспирантов, он фактически создал свою научную школу; а с 1967 года наряду с научной работой он совмещал должности заведующего кафедрой общей химии и профессора Карагандинского политехнического института…
Но, увы! При голосовании недобрал два голоса. Что поделаешь, значит, сам виноват. После сессии Академии наук вернулся в Караганду. Своим коллегам и близким он так объяснил свой провал: «Получилось, как во всем известной сказке, проиграл я эти выборы, подобно верблюду, который, понадеявшись на свой высокий рост, не предпринял никаких действий, думая, что победа ему достанется просто так… Но ничего, от этого моя работа нисколько не пострадает…»
