Всем известен главный герой бессмертной комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» — Хлестаков, принятый в провинциальном городе за чиновника-ревизора. Хлестаков склонен к вранью, хвастовству, надувательству. Чиновники захолустного городка, привыкшие к низкопоклонству, трепещут перед ним, и, пользуясь этим, он беззастенчиво обирает и городничего и всех его подчиненных, которые и сами не пропустят того, что им плывет в руки…
И как можно было сравнивать пустого, лживого щеголя «без царя в голове» с профессором Е. А. Букетовым, лауреатом Госпремии СССР, широко известным в Казахстане новаторскими исследовательскими трудами, мало того, всю свою сознательную жизнь посвятившим воспитанию молодой смены и научных кадров, в чем же его сходство со знаменитым персонажем Гоголя? Хлестаков — типичный пройдоха, вечно безденежный, личность, можно сказать, совершенно никчемная. А Букетов — честный труженик, человек, влюбленный в науку, первый руководитель десятитысячного коллектива КарГУ, его заслуги отмечены орденами, он депутат Карагандинского облсовета, писатель, пишущий на двух языках…
По мнению Ю. Рощина, академика Букетова с гоголевским Хлестаковым роднит одна черта их характера — бахвальство. Невероятно, но такой вывод навязывается читателям буквально с первых строк разоблачительной статьи. «А как и почему?» — спросит с недоумением читатель. Да потому, разъясняет Ю. Рощин, что в опубликованной в «Просторе» автобиографической повести Е. А. Букетов сам себя расхваливает безудержно, повесть написана с целью рекламы его раздутых научных заслуг. Подробное описание взятых высот в науке, безграничного трудолюбия, ссылки на талант от Бога — все это, мол, подано простому и наивному читателю от первого лица и не что иное, как самовосхваление. ««…Мне хотелось рассказать о времени, о себе. Теперь я вижу, что у меня не получилось ни то ни другое», — имитируя естественность интонации, констатирует автор в предисловии, но все-таки от намерения представить на суд читателя свои «записки» не отказывается… — заявляет Ю. Рощин. — Все-таки будем говорить правду. Между тем о времени в них сказано мимоходом. Более всего в «Записках» — о себе…»
Время и окружение, в котором Е. А. Букетов жил, описано в повествовании на каждой странице. И вымышленный им герой жил не в безвоздушном пространстве. Его взрастили, открыли ему глаза на мир, сделали ученым окружавшие его люди. Этого мог не видеть только незрячий. А автор газетной статьи в повести ищет только негатив. Зачастую он вырывал из букетовского текста только половину фразы, выставляя автора в неприглядном, искаженном свете. И человек, не читавший повесть, мог легко поддаться на ложь критика. Если бы Рощин соблюдал хотя бы приличия, он не обрывал бы абзац на середине, а цитировал бы его до конца. Например, вот такие слова из текста: «К моему счастью, самодовольство не так долго длилось, если бы продолжалось, ни к чему хорошему не привело бы…» Автор статьи этого не сделал и не хотел, у него была задача любыми средствами облить грязью Букетова, потому и записал его собратом Хлестакова…
Свидетельством явно предвзятого отношения к ученому-писателю является и то, что автор статьи не только высмеивает «Записки научного работника», его раздражают переводы Е. Букетова избранных произведений Пушкина, Маяковского, Надсона, Есенина и то, что он взялся довести до казахского зрителя драмы В. Шекспира: «Вряд ли правомерно браться за поэтический перевод с иностранного, если он сам без обиняков указывает в анкете, что владеет им слабо. Но это обстоятельство ничуть не смущает Е. А. Букетова, когда он «осуществляет» переводы из английской драматургии XVI–XVIII веков… Кто следующий окажется под прицелом творческого вдохновения Е. А. Букетова? Михайло Ломоносов? Бернард Шоу? Глеб Успенский?..»
Похоже, что автор скрупулезно изучил биографию Евнея Арыстанулы. Похвальное стремление. Но это сделано опять же для унижения человека, который, плохо зная английский язык, осмелился взяться за перевод классических драм великого Шекспира, притом имя драматурга критик вовсе не упоминает. Это тоже пример того, что Рощин по-своему подтасовывал любые факты…
(А мы, его коллеги по литературному цеху и режиссеры, работавшие с ним, знали, что, перед тем как приступить к переводам «Макбета» и «Юлия Цезаря», Евней Арыстанулы тщательно изучил все переводы этих драм с английского на русский и выбрал те, что прошли испытание временем. Например, драму «Макбет» он перевел по варианту, сделанному Б. Пастернаком.)
Но Ю. Рощину было наплевать на муки слова, он зацепился за запись Е. Букетова в его автобиографии о том, что он «по-английски знает слабо», и этого оказалось достаточно, чтобы свести переводы одним росчерком пера на нет.
