– Тут какая-то интрига, – откинувшись на спинку стула, шеф потерла глаза. – Одной не разобраться. Надо консультироваться.
– Может, сбить образ? – Отвлеклась Марла.
– Продолжай, – попросил я.
– Ну, нас двое женщин, один мужчина. По бумажкам! Чтобы на нас не подумали, можно мужчину – чик! – Провела она ладонью.
– Что «чик»? Сделать евреем? Марла, можно не показывать на мне?
– Чик – это изобразить, что ты умер от передоза!
– Охрану снимут, к вам той же ночью полезут, – не согласился я и качнулся вперед, чтобы не развивать дискуссию.
– Может, мне умереть? – Потерла шею Агнес. – Была болезной, умерла. Никто не всплакнет.
– Да мы и так группой не смотримся. Марла отдельно, я отдельно, ты – кашеваришь. Разве что Гонсалес, действительно…
Сверху раздались звуки покрышек, резкий скрип тормозов и хлопки дверьми. Замерла Агнес, замер я, остановилась посреди процесса Марла.
– Генри? – Обратилась шеф.
– Шесть машин, две легковые – ржавые кадиллаки, по виду местные. Одна шикарная, черный мерседес. Два джипа с пулеметами. Пулеметы разворачивают ко входу в подвал. Хамви откатился за дом, запирает соседнюю улицу. – Быстро отчитался я о том, что увидел.
– Марла, – мягко произнесла Агнес. – Когда ты, наконец, поймешь, что мужчин надо ставить на место, не унижая?
– Ой, да убьем и все. – Поднялась на ноги белобрысая и отряхнула колени.
«Ага, сейчас нас гранатами закидают», – лихорадочно размышлял я, что делать, стоя лицом ко входу.
– Генри, ты так и будешь показывать направление на врага? – Поднялась со стула Агнес, слегка разминая шею.
Сверху дорогу к двери заступил наш охранник, недовольно выслушивая слова центровых на кадиллаках и что-то пытаясь им отвечать. А из мерседеса показался Майк, знакомый по покерному столу, терпеливо ждавший у дверей машины, пока его не обступили трое по-южному загорелых мужиков в камуфляже песочного цвета. На лбах охраны – выцарапанные отметки II, III, IIII.
«На каждый стрит найдется стрит старше».
А из подвала – только один выход.
«Так», – лихорадочно размышлял я. – «Мы нужны им живыми! Помнить об этом! Свита Майка будет останавливать, не убивать… Но только если мы не начнем убивать первыми – а мы начнем, мы будем вынуждены начать!.. Разговаривать с ними бесполезно, Майк тут не для переговоров – он, чтобы опознать нас наверняка. Для бесед будут Ральф и пыточный подвал».
– Генри? – Поторопила Агнес, играясь ножиком в руке.
«Захватить Майка?.. Он же без ранга, Марла выпишет пендель, он покатится сюда, свяжем… А что изменит заложник? Все равно он нас узнает, все равно повяжут или убьют. Все равно узнает… Узнает?..»
– За мной не идти. Ничего не делать! Стоять здесь! – Перешагнул я через штаны и обнаженным снизу по пояс быстро пошел по лестнице на улицу.
«Только бы не вмешались!»
Перед дверью я постарался изобразить максимально дебильное выражение лица с широченной улыбкой и, активно двигая сжатой ладонью поверх слюней Марлы, распахнул дверь.
– Господа! Чем обязан? – Крутил я синей мордой с лопоухими ушами, не прекращая процесса.
Тут даже охранник зачесал затылок, а легкая улыбка превосходства Майка сменилась отвращением.
– Это не он. – Повернулся он к одному из центровых, поджимая губы. – Сломайте этому уроду руку, – плюнул он на асфальт и залез в машину.
Центровые мигом скисли, а в глазах одного из них появилась ненависть – он и шагнул первым ко мне, пока люди Майка рассаживались по местам, а джипы отворачивали от дома.
– Нельзя ломать! – Заступил одному из бойцов дорогу охранник. – Он этой рукой работать завтра должен!
– А левой он не может?
– Он обеими работает. – Покачал головой охранник. – Много зарабатывает для Толстяка Джима!
А ведь тот человек, с которым мы договаривались о защите, выглядел худым, как щепка. Правда, обращался я к нему «мистер Лопес, сэр», знать не зная, про имя и кличку.
– Ладно, – развернулся центровой к машинам и с тоской проводил взглядом чужаков. – Уходим! – Скомандовал он своим.
Через какое-то время возле дома осталась только поднятая машинами пыль.
– Ты бы завязывал жрать это дерьмо, – покосившись на меня, даже не думавшего прерывать процесс, осуждающе выговорил охранник.
Я же восторженно смотрел по сторонам, на небо, на зелень, изображая приход – ровно до момента, как меня развернули за плечи и мягко отправили вниз.
По ступенькам я двинулся самостоятельно – еще толкнут, надо оно мне… А ноги начали дрожать только в момент, когда за спиной хлопнули дверью.
Как спустился, перестали гнуться колени. Мне подставили стульчик сзади, на который я буквально упал, тяжело и глубоко дыша.
Агнес аккуратно стерла с моего лба выступивший пот, а Марла слегка болезненно нажала снизу.
– Ты смотри, все еще стоит, – хмыкнула она.
– Он, похоже, теперь всегда стоять будет, – выдавил я из себя сомнительную шутку, усилием воли расслабляя лицевые мышцы.
– Ну, это мы посмотрим, – деловито скинула Марла свой парик, снова спускаясь на колени. – Я еще не заработала на свой апельсин!..
