Евреи в России: XIX век полностью

Выбор пал на Ковно, где у нас были дальние родственники. Отец снабдил меня «слезными» письмами к ним, и я отправился. Железной дороги тогда еще не было, и как я приехал в Ковно — не могу припомнить.

Город мне очень понравился своими прямыми улицами и чистотою, которою в особенности щеголяла так называемая часть «Новые места». Здесь все дома были каменные новейшей архитектуры, здесь жил губернатор и другие губернские власти, и здесь же сосредоточились еврейские богачи новейшей формации, о которых я имел самое смутное понятие.

Прежде всего надо было позаботиться о насущном хлебе. Отдав «родственникам» письма отца, я получил от них согласие на кормление меня по одному дню в неделю. Один из моих благодетелей был хасидом, и, благодаря его протекции, я получил пристанище в хасидском молитвенном доме.

Но о секте хасидов следует рассказать.

Слово «хасид» обозначает на древнееврейском языке «благочестивый, скромный, аскет»; но почему это название приняла отпавшая от коренного еврейства в XVII веке маленькая секта евреев, не объяснено до сих пор. Секта хасидов, собственно говоря, ничем существенным не отличается от остальных евреев в основных началах религии. Как те, так и другие строго придерживаются предписаний Моисея, Талмуда и позднейших еврейских авторитетов. Вся разница только в том, что хасиды более невежественны, более фанатичны, более склонны к мистицизму и непременно верят в святость какого-нибудь цадика (праведника), какого-нибудь потомка прославившегося в начале XVII века среди евреев якобы чудотворца Израиля, баал-шем-тов (обладателя чудотворной силы).

Эти цадики, о которых речь ниже, ужасно эксплуатировали и до сих пор эксплуатируют темную массу хасидов, поддерживая рознь между ними и остальными евреями.

А так как первоначальный основатель хасидизма сделал некоторые, весьма незначительные, впрочем, изменения в молитвенном ритуале и в самом тексте молитв, то хасиды перестали молиться совместно с другими евреями и строили свои специальные молитвенные дома.

Так вот в один из этих домов попал я впервые, и здесь-то я должен был найти пристанище и пропитание.

Но, живя в этом гнезде хасидизма, я не нашел в нем тех ужасов, которые рассказывали о хасидах их противники (миснагдим). Здесь я убедился, что хасиды, как и коренные евреи, ни на волос не отступали от основных предписаний еврейской религии, молились, постились, плодились, множились, посвящая все мысли Богу и служению ему. Существенная разница заключалась только в двух пунктах.

В то время как нехасиды жили вечно в страхе Божием, вечно удрученные, веря, что грозный Бог Израиля — враг всякого веселья и подъема духа, почему и отказывались от всякой радости бытия, хасиды, напротив, все совершали радостно, с пением, прыгая и танцуя в экстазе, веря со слов своих цадиков, что Бог Израиля и в веселье, в танцах и даже в попойках, которые они себе позволяли при всяком удобном случае. Отсюда непримиримая рознь между нехасидами и хасидами. Первые, как аскеты, не могли не смотреть с презрением и даже ненавистью на последних, считая их чуть ли не одержимыми бесом, а хасиды, в свою очередь, презирали и жалели своих «противников» за то, что они сами обрекают себя на ненужное Богу страдание и горе, на уныние и скуку.

Второй главный пункт розни состоит в том, что хасиды искренно верили в святость и чудодействие своих цадиков, потомков вышеупомянутого Израиля, баал-шем-тов и других самозваных чудотворцев, а нехасиды не допускали, после пророков и составителей Талмуда, никаких проявлений смертными, хотя бы учеными и праведниками, чудес, а цадиков презирали за невежество в толковании Талмуда и за веселый, подчас роскошный образ жизни.

Так, про некоторых цадиков рассказывали, что они жили в дворцах, имели свои оркестры музыки и лейб-гвардию из евреев, своих «казаков» из евреев же, вооруженных пиками и сопровождавших цадиков верхом во все их поездки. Вся эта роскошь, все эти пиры, разумеется, оплачивались добровольными приношениями поклонников цадика, которые приезжали к нему со всех концов Польши и Волыни, поверяли ему свое жизненное горе, спрашивали совета и утешения и уезжали от него успокоенные и бодрые для жизненной борьбы, в полной вере, что цадик помолится за них и выпросит у Бога всяких для них земных и небесных благ.

Аудиенции у цадиков не всякому доступны. Цадики имеют своих габаев (аргусов), которые за каждую аудиенцию вымогают отдельную плату, и смотря по размеру последней бывает продолжительность аудиенции. Бедные же люди, которые не в состоянии дать что-нибудь, вовсе не удостаиваются лицезрения цадика.