Но раз я встретил в доме моего благодетеля молодую девушку лет семнадцати, которая поразила меня своей необыкновенной красотой и грациею. Оказалось, что это была дочь другого брата-коммерсанта. Сравнив двух кузин, я бросил всякую мысль жениться когда-нибудь на дочери моего патрона и сразу сделался поклонником красавицы. Хотя я не имел ни малейшей надежды и претензии понравиться последней, никогда слова с ней не промолвил и не смел даже мечтать о возможности жениться на ней, я ежедневно проходил мимо дома ее отца, с замиранием сердца следил, не откроется ли окошечко в ее комнатке, которая мне представлялась настоящим райским гнездышком, не покажется ли хоть локончик ее чудесных волос, не сверкнет ли улыбка на ее восхитительном личике. Я думал, что во всем мире нет ничего очаровательнее, в сущности, скромного домика ее отца, окруженного маленьким палисадником, в котором цвели яркие цветы, и был убежден, что будущий муж этой грациозной феи будет счастливейшим человеком в мире.
А моя красавица, по-видимому, и не подозревала, что у нее такой невзрачный, пламенный поклонник, и ее невинный сон скромной, простой еврейской девушки ничем не был встревожен.
Вскоре я вернулся в Вильну, и тем кончились первые проблески моего поклонения женской красоте и грации.
Наступил 1860 год. В то время, как известно, всемирным героем был Гарибальди, боровшийся за освобождение и объединение Италии. Виленские просвещенные евреи чрезвычайно интересовались событиями дня и лихорадочно следили за политикой. Казалось бы, что виленским евреям Италия, Гарибальди, Пий IX, Виктор-Эммануил, Бисмарк и прочие решители судеб Европы? Но они, по своей подвижной натуре, всем интересовались, в особенности похождениями Гарибальди, обсуждали его планы, радовались его успехам и горевали о его неудачах.
Всему этому способствовали появившиеся еженедельные газеты на древнееврейском языке: «Гамагид», издававшаяся в Пруссии и имевшая большое распространение в России, и «Гакормель», возникшая в Вильне под редакцией) известного ученого еврея С.И. Фина.
Прусская газета «Гамагид», выходившая без цензуры, не имела определенного направления. Она имела два отдела: политический и литературный. Первый отличался возможной полнотою; в нем кроме европейской политики помешалась масса сведений из жизни евреев на всем земном шаре; второй отдел был преимущественно посвящен вопросам экзегетики, разъяснению темных мест Библии и Талмуда, хотя в нем помещались также стихотворения, практические сведения и статьи по естественным наукам. «Гамагид» старался угождать всем еврейским партиям, что называется — и нашим и вашим. Стоя за европейское просвещение евреев, он в то же время не допускал ни малейшей реформы еврейской религии и клеймил отступников от буквы Талмуда. Это двойственное направление, или, лучше сказать, отсутствие всякого определенного направления, создало прусской газете громадный успех в России, где она была значительно больше распространена, чем в Пруссии.
Виленская же газета «Гакормель» имела решительно прогрессивное направление. Давая все то, что давала прусская газета, «Гакормель» держался строго своего направления, не вилял в разные стороны, не заискивал в читателе и проповедовал постепенные реформы в еврействе и еврейской жизни. Такая серьезная и честная газета, понятно, не могла быть распространена в то время.
Так как ни отец и никто из моих родных не выписывали никакой газеты, то я имел возможность знакомиться с событиями дня лишь урывками и случайно; но я ловил всякий лист газеты, как драгоценность какую-нибудь, читал с начала до конца с величайшим вниманием и все мечтал тиснуть в какую-нибудь газету статейку или хотя бы корреспонденцию, что считал высшим удовлетворением авторского самолюбия, но долго мне это не удавалось.
