Но и нееврейское население Полтавы через Ильинскую ярмарку приобщалось к культуре. Полтава обходилась, конечно, без постоянных театральных зрелищ, но в чудном городском саду, с вековыми деревьями, величаво высилось огромное деревянное здание летнего театра. Зрительный зал не уступал по величине столичным театрам. В этом зале в течение ярмарочного месяца давались спектакли приезжими труппами. Само собою разумеется, я в театр не попадал, и только когда мне было лет пятнадцать-шестнадцать, уже гимназистом средних классов, я в первый раз был в театре и потом уже усердно посещал спектакли, оставлявшие неизгладимое впечатление. В особенности помню эффект, который на зрителей производил известный в свое время провинциальный актер Иванов-Козельский с его классическим репертуаром. Ставили даже «Гамлета», «Короля Лира». Но публике особенно нравились «Коварство и любовь» и «Разбойники» Шиллера. Приезжал и цирк, и мы, мальчики, по субботам простаивали часами у забора, чтобы сквозь щелочку узреть лошадей и репетировавших наездников «высшей школы». Навещали ярмарку и концертанты. Книгоноши распространяли лубочную литературу и картинки[126]. Весь город получал необычайный вид. Всюду сутолока, смесь народов и племен. Местные жители запасались товарами, в особенности к концу ярмарки, когда приезжие торговцы в балаганах и с ларьков распродавали остатки своего товара, прежде чем рассыпаться по городкам и местечкам губернии на местные маленькие осенние ярмарки. Город постепенно пустел, принимал свой обычный сонный вид. Пыльные листья деревьев, которыми обсажены были все улицы города, начинали желтеть. Для нас, евреев, наступал месяц
Ничто не нарушало покоя мирного губернского города до приближения следующего периода ярмарки.
В конце шестидесятых годов губернатором в Полтаве был Волков; в городе рассказывали легенды о попечительности и доброте этого вельможи. Если не ошибаюсь, при нем проведена была реформа 19 февраля 1861 года — освобождение крестьян. Кстати, надо сказать, что в Полтавской губернии реформа прошла, по-видимому, с меньшими потрясениями, чем в других местах. Крестьянское население в значительной части состояло из казаков, не бывших в крепостной зависимости от помещиков. Крепостными были главным образом дворовые люди, то есть такие, которые служили в качестве всякого рода прислуги и исполняли должности при усадьбе помещика. Я еще помню целый оркестр из бывших дворовых музыкантов богатых помещиков Белухи-Кохановского и Милорадовича, который играл на свадьбах, на балах и т. д. После Волкова губернатором в Полтаве с начала семидесятых годов был Мартынов, впоследствии товарищ министра внутренних дел и сенатор. Он заставил население вспоминать с сожалением о его предшественнике. Губернаторы того времени в губерниях черты еврейской оседлости не характеризовались еще критерием антисемитизма… Тогда уже заметно было начало поворота от прежней политики Александра II. Царствование началось одобрением решения Еврейского комитета[127] под председательством графа Блудова в 1856 году о необходимости постепенного уравнения евреев в правах и приобщения их к общей культуре, но «поворот» выразился в приостановке после издания закона 1867 года о льготах для николаевских солдат (наподобие закона 1859 года о льготах для евреев-купцов) издания новых льготных законов. Началась работа по введению всеобщей воинской повинности и выработке устава о ней, получившего силу 1 января 1874 года. Губернаторам, однако, не приходилось еще прислушиваться к циркулярным юдофобским мелодиям из Петербурга и петь в унисон или даже стараться быть запевалами антисемитских песен. Я не помню, чтобы в раннем моем детстве еврейское население в Полтаве волновалось по поводу каких-либо губернаторских мероприятий, направленных против евреев, и с уверенностью могу положиться на эти воспоминания детства, что ничто не предвещало в то время обострения отношений к евреям ни со стороны губернатора, полицеймейстера и других властей, ни со стороны местного населения.
