Благодаря содействию покойного Трахтенберга мне случилось несколько раз составлять кассационные жалобы по уголовным делам. Туг простор для меня был более широкий: можно было применять теоретические знания к практическим случаям. Но жалобы выходили слишком обширными и теоретическими, и поэтому они не соответствовали требованиям, которые установились в уголовном кассационном департаменте. В первый же год моей адвокатской работы мне приходилось несколько раз выступать в уголовном кассационном департаменте — поддерживать кассационные жалобы. Защиты в Сенате были мне крайне симпатичны. Спокойная атмосфера залы заседаний, возможность теоретического обоснования того или другого положения подходили к роду моей юридической подготовки. В заседаниях отделений уголовного департамента (тогда уже не все дела рассматривались при участии всего департамента; в общее присутствие восходили лишь дела принципиального свойства, передаваемые туда из отделений для разрешения специальных вопросов) председательствовали или «перво присутствовали» сенаторы, иногда нервные, небольшие любители задержек, которые причинялись выступлением защитника, поддерживающего кассационные доводы данной жалобы. Один из таких, перед которым мне приходилось выступать, желчный, нетерпеливый старик, раздражался каждый раз, когда представлялись мною соображения с ссылкой на научные авторитеты, и не раз мне приходилось слышать от него окрики: «Вы нам лекций не читайте».
Все эти выступления и бывали не часто, и оплачивались весьма скудно, и существовать на адвокатский заработок в самом начале было трудно.
В одной из групп конференций руководителем состоял А.Я. Пассовер. О Пассовере не уставали беседовать молодые адвокаты, причем сообщалось всегда и об его необычайных знаниях, о колоссальном его таланте, и в такой же мере о разных чудачествах, им проявленных. Он был членом Совета присяжных поверенных, но как раз ко времени моего фактического вступления в адвокатуру отказался от звания члена Совета и с тех пор упорно отказывался быть вновь избранным.
