Отец Горация Осиповича, Евзель Гаврилович Гинцбург, переселившись в Петербург в 1859 году, основал здесь банкирский дом И.Е. Гинцбург. Уже при переезде в столицу он был видным коммерческим деятелем и имел большие связи в правительственных кругах. Я лично не застал его в живых и могу о нем судить только по воспоминаниям его бывших сотрудников и по документам, свидетельствовавшим о его деятельности. Еще в 1862 году им была представлена записка о положении евреев; по поводу этой записки центральная власть вошла в сношения с генерал-губернаторами и губернаторами, от которых требовалось заключение по содержанию заявления Гинцбурга. Особенно интересен был отзыв новороссийского генерал-губернатора графа Строганова. Полученные другие отзывы в общем были благоприятны и сходились в конечном выводе с заключением графа Блудова, представившего в 1857 году (см. выше) в качестве председателя бывшего еврейского комитета доклад Александру II о необходимости постепенного уравнения евреев в правах. Помимо широкой благотворительной работы Гинцбурга он явился как бы постоянным печальником интересов еврейского населения. Эта роль облегчалась тем, что Гинцбург пользовался безупречной репутацией в высших правящих кругах и вскоре сделался представителем в качестве банкира интересов Гессенского дома, то есть семьи принцев Баттенберг, в России, где они принимали участие в некоторых предприятиях. Старший сын его Гораций был гессен-дармштадтским консулом в Петербурге. Когда приступлено было к выработке устава об общей воинской повинности, Евзель Гинцбург поставил себе задачей добиться уравнения евреев в отношении предстоявшей реформы с остальным населением. Я уже имел случай указать на благоприятные результаты усиленной работы Гинцбурга, для которой он приезжал из Парижа, где проживал большую часть времени. В 1870 году сын его консул, Гораций Осипович, получил звание барона от великого герцога Гессен-Дармштадтского, и вслед за этим это звание было дано его отцу вместе со всем его потомством. На пожалование этого титула последовало Высочайшее соизволение. Кстати скажу, что сословное состояние Гинцбургов было чрезвычайно оригинальным и, можно сказать, беспримерным. С одной стороны, Гинцбург, как потомственный почетный гражданин, в соответственных сенатских книгах департамента герольдии продолжал числиться потомственным почетным гражданином и в то же время департамент герольдии, на основании указанного Высочайшего повеления о предоставлении ему права пользоваться потомственно баронским титулом, занес Гинцбурга с членами семьи в книгу титулованного дворянства. Гинцбург составил герб, который и был утвержден департаментом герольдии. Таким образом, оказалось, что Гинцбурги одновременно являются и потомственными почетными гражданами, и титулованными дворянами. Но был ли он просто дворянином, осталось в сомнении. Прав дворянства за Гинцбургом не признавали. Впоследствии, незадолго до смерти Г.О. Гинцбурга, удалось его убедить выяснить его положение — вопрос, которым лично Гораций Осипович не интересовался и по поводу которого он не желал входить в какие бы то ни было ходатайства, подобно тому как вообще избегал обращаться к властям по своим личным надобностям. Выяснить положение можно было лишь путем обращения к царю. Канцелярия по принятию прошений, на Высочайшее имя приносимых, в лице главноуправляющего ею барона Будберга сочувственно отнеслась к заявлению Гинцбурга и представила доклад, весьма подробно характеризовавший заслуги просителя. Но самое изложение дела было настолько неясно, что из доклада Николай II не понял сущности ходатайства и полагал, что речь идет не о признании вообще дворянских прав за Гинцбургом, а о разрешении ему быть внесенным в дворянские книги, в изъятие из незадолго перед тем изданного закона о том, что евреи, которые по службе получили чин действительного статского советника и вместе с этим и права дворянства, не могут быть принимаемы в дворянские общества и вносимы в дворянские книги губернии. Этот запрет последовал вскоре после того, как права дворянства были дарованы Лазарю С. Полякову, брату покойного С.С. Полякова. Эта неожиданная тогда милость по отношению к Полякову вызвала нарекания в дворянских кругах, ответом на каковые и было издание ограничительного закона. Поняв таким образом ходатайство Гинцбурга, Николай II положил резолюцию о полном признании им заслуг Гинцбурга, но невозможности удовлетворения его просьбы, так как принятие в дворянское общество зависит от дворян той или другой губернии и не допускается для евреев законом.
