В Риге, стоявшей в первом ряду под огнем антисемитизма, в центре местной жизни и представителем ее был покойный Лейб Шалит. Рижская общественная жизнь шла особой дорогой. Там сохранился по закону кагал в то время, когда уже о нем в черте оседлости почти забыли. Вся рижская жизнь, носившая немецкий отпечаток в смысле организованности и порядка, отразилась на еврейском общественном укладе. Во главе рижских евреев стоял Шалит, обладавший немецкой культурностью, горячий еврей с бесконечно добрым сердцем, отзывчивым на все еврейские нужды. Ортодоксально настроенный, он нес постоянную заботу о просвещении молодого поколения, учредил отделение Общества распространения просвещения и незадолго перед смертью создал образцовое ремесленное училище, не имевшее себе равного в ряду еврейских учебных заведений в России. Он постоянно приезжал в Петербург, пользовался безграничным уважением со стороны здешних деятелей, в частности барона Гинцбурга, и всегда играл как бы роль примирителя ортодоксальных стремлений духовных раввинов и стремлений поборников общего просвещения. Когда началась беспощадная полоса выселений из Риги в бытность рижским полицеймейстером полковника Власовского в 1890 году, Шалит проявил колоссальную энергию и активность, смягчившие удары, сыпавшиеся на рижских евреев. Он пользовался большим уважением среди немецкого купечества и баронства.
В Минске в центре местной еврейской жизни стояли доктор Лунц и представитель ортодоксии покойный Поляк. Главным общественным деятелем в Кишиневе был в то время Абрам Гринберг, переселившийся потом в Одессу.
В Житомире старейшиной еврейского общественного дела был и оставался бывший раввин его, покойный Иссер Кулишер, один из пионеров еврейского просвещения на Волыни и выразитель волынских еврейских общественных интересов.
Поддерживались сношения из Петербурга и с польским еврейством в лице варшавских представителей общины. Из других мест Царства Польского редко обращались непосредственно сюда; все шло через Варшаву.
