— А тебя люблю, — обращается он к вошедшему добродушному толстяку-пекарю Шимону, взяв его за рыжую бороду. — Какие плечи, какие ручищи! Какая борода и какое брюхо! Вот это —
Кто же был этот юноша и откуда у него взялись такие смелые речи? Это был Гершон, сын упомянутого выше копыльского раввина р. Вера, В раннем детстве лишившись отца, он вырос без надзора и руководительства. Мальчик был одарен эстетическим чувством и умом не быстрым, но глубоким и аналитическим. Читал он немного, но в том, что читал, он доискивался глубины, основ; не любил ничего неясного, туманного, но раз мнение было им обсуждено и сознано, он его уже держался до конца. К убеждениям своим он относился серьезно и готов был вести за них борьбу со всем миром.
Роясь в отцовской библиотеке, пятнадцатилетний Гершон наткнулся на четыре книги, не бывшие в ходу в Копыле и обратившие поэтому на себя его внимание. Это были: «Эмунос Ведеес» («Верования и познания») Саадии Гаона, «Милос Иигоион» («Логика») Маймонида, написанная на основании логики Аристотеля, с комментарием Мендельсона, «Федон» — сочинение Мендельсона, содержащее рассуждения о бессмертии души, вложенные в уста Сократа, и «Шире Тифэрес» Вессели — поэма о выходе евреев из Египта. Книги эти, бесспорно, хорошие, но знаю многих, которые, прочитав их, преспокойно переходили, так сказать, к очередным делам; в пылком же Гершоне они произвели революцию, совершили переворот во всем его мировоззрении, открыли ему новый, неведомый дотоле мир. Книги эти не могли обогатить его познаниями, но дали его уму новое направление, указали ему новые пути. В «Шире Тифэрес» Вессели он впервые познакомился с новоеврейскою поэзиею. Теплота чувств, чистота слога, возвышенность мысли и благозвучие рифм этой поэмы так его восхищали, что он не мог расставаться с этою книгою, толковал ее всем встречным, утверждая с полною уверенностью, что она написана по наитию Св. Духа, и ставя ее на одну доску с книгами пророков.
Не менее, если не более, подействовали на него три названные выше книги философского содержания. В них он восхищался новым для него трактованием высших мировых вопросов, опирающимся не на традицию и не на Откровение, а на разум, притом на разум свободный, смелый, самодовлеющий, не нуждающийся ни в ком и не признающий над собою никакой власти, никаких законов, кроме законов логического мышления. От явлений простых, дознанных опытом и воспринятых нашими пятью чувствами, мало-помалу, путем ясных логических умозаключений, от которых, как от математических теорем, нельзя отступить на волос ни направо, ни налево, они, эти смелые мыслители, доходят до решения высших богословских и философских проблем, до тайн мироздания, до сокровенности Божества! Служение Богу и добру не на основании предания и слепой веры, а на основании внутреннего убеждения, достигнутого путем познавания сущности Бога, источника добра, — вот высший идеал человека! Этот идеал осуществили своею жизнью и деятельностью Маймонид и Мендельсон, и еще более их прототипы — Аристотель и Сократ. Этих языческих мыслителей Гершон считал выше самих пророков, которые достигли познания Бога посредством Откровения, а не посредством изучения Его свойства из дел Его, как эти великие язычники. Из этих двух гениев рода человеческого, Аристотеля и Сократа, Гершон особенно благоговел пред последним. Сократ, всю жизнь стремящийся к истине и везде ее провозглашающий, Сократ, сознающий свою правоту и свое превосходство над обвинившею его толпою и спокойно выслушивающий вынесенный ею ему смертный приговор; Сократ, дошедший своим разумом до познания бессмертия души и, вследствие непоколебимого убеждения в этой им познанной истине, спокойно осушающий поднесенный ему кубок яла, — этот образ постоянно стоял пред духовным взором Гершона и служил ему образцом для подражания.
