Евреи в России: XIX век полностью

В Копыль в один прекрасный день явились две агуны (женщины, брошенные своими мужьями). Каждая из них уж давно странствовала по миру на средства сердобольных людей, разыскивая своего мужа. Встретившись в одном месте, они рассказали одна другой про свое горе и из обоюдных расспросов и описания примет своих мужей они, к ужасу своему, узнали, что ищут одного и того же негодяя, обманувшего, обобравшего и бросившего их одну за другою, С тех пор обе несчастные странствовали уже вместе и, прибыв в Копыль, они, зная, что негодяй везде разыгрывает роль поруша, первым делом ворвались в клауз. Наш поруш, увидев этих женщин, побледнел, заметался и схватил свой узелок, намереваясь ускользнуть; но женщины с криком «Разбойник, негодяй!» схватили его, рассказали присутствующим о его подвигах и умоляли о помощи. Поруш, видя, что спасения ему нет, отправился в сопровождении конвоя из порушей и бахуров со своими двумя женами к раввину, который заставил его дать немедленно развод обеим женщинам. У раввина же был подвергнут осмотру его узелок. В нем нашлось несколько сот рублей, которые раввин заставил его разделить между обеими женщинами. Затем наш поруш исчез из Копыля, и след его простыл.

В копыльском клаузе в 1850 году обращал на себя внимание пятнадцатилетний подросток с умным смуглым лицом, который, сидя в кругу сверстников, вместо того чтобы читать лежащий перед ним фолиант Талмуда, разбирал по косточкам почтенных прихожан клауза, ало высмеивал все окружающее и высказывал при этом неслыханные дотоле взгляды. «Богобоязненность их — заученная заповедь, — говаривал он словами пророка Исаии, указывая на молящихся обывателей, — ничего своего, собственного у них нет за душою. Им нечего думать, все для них давно продумано, написано и установлено. И все у них одинаково: и талесы, и тефилин по одному образцу, ермолки и кафтаны по одному фасону! А все-таки стоит только заглянуть в их маленькие души, чтобы увидеть, что каждый из них — особая тварь. Все они чванятся, но каждый по-своему. У каждого свои заслуги. Один учен, а другой хотя и невежда, да отец его, дед или прадед был ученый. Один богат, — это тоже ведь заслуга! — другой хотя беден, зато когда-то был богат, или один из его предков был богат. Одним словом, все они так или иначе важные люди.

Вот посмотрите на Ноаха — круме гельзеле (кривую шейку). Боже мой, какие твари у Тебя водятся в этом клаузе! Голова его и так, кажется, вот-вот упадет с кривой, наклоненной набок шейки, а он еще кривит свою рожу, делает при молитве такие кисло-горькие гримасы! И чего он плачет, о чем он молит Творца? О том, чтобы Он по великой благости Своей доставлял ему и его косоглазой Ципе ежедневную порцию крупника! Ведь дальше крупника копыльская фантазия не идет! И больше у Творца дела нет, как доставка крупника для этих уродов!

А вот Лейбке-«святой», этот счастливый человек, несмотря на удручающий его геморрой! Он, молясь, не жалуется, не плачет; наоборот, он весь сияет, сияет и шишка на его лбу! Помилуйте, ведь он близкий Богу человек! А что его, Лейбке, в будущем мире ожидают величайшие почести, в этом он вполне уверен. Даже жена Лейбке, хотя она всего только женщина, и та понимает заслуги его, и она холит его, поит козьим молоком и позволяет ему по целым дням и ночам сидеть в клаузе. И Лейбке, ценя заслуги своей жены, дал ей формальную расписку в том, что уступает ей половину ожидающих его в раю благ. И если принять во внимание обилие благ, предстоящих ему там, и краткость человеческой жизни по сравнению с вечностью, то вы поймете, как щедро наградил Лейбке свою жену и как дорого платит он за козье молоко!

Что сделалось с Шайцею? Смотрите, этот скряга принес фунт свечей и передал его шамешу для клауза! Что случилось? Ага! Догадываюсь: сегодня тираж польской лотереи, и он хочет подкупить Господа Бога, чтобы Тот наградил его выигрышем. И вот он теперь умоляет Его: Боженька, дорогой Боженька, у Тебя теперь самый удобный случай осчастливить меня, раба Твоего верного! Вот я Тебе и фунтик свечей в дар принес, заплатил пятнадцать грошей наличными деньгами. А ведь какие-нибудь десять — пятнадцать тысяч для Тебя ничто, да ведь притом эти деньги не из Твоего кармана. Я же на эти деньги достану для моей Ривочки ученого жениха. Тебе же приятно будет!

Клянусь вам шишкою р. Лейбке «святого», что так именно он теперь беседует с Господом Богом! Мошенник, надуть хочет Бога! За фунт сальных свечей — большой выигрыш! Впрочем, дело более чем сомнительное. Из выигрыша ничего не выйдет, пятнадцать грошей пропадут даром, и он на себе волосы будет рвать.

А вот Лейзерке, — у того желания высшего порядка! Что ему крупник, что ему выигрыш! Ему только Мессию подавай! Представляю себе изумление Мессии, если бы тот вздумал прийти сюда. Что бы он мог предпринять, какие походы начать, какое государство устроить с этими скелетами, с этими изможденными телами и извращенными умами? Он бы плюнул, уверяю вас, и десятому заказал бы не заглядывать сюда!»