Неудача с экзаменами ввергла нашу компанию в страшное уныние. После долгих дум мы пришли к заключению, что единственное средство к достижению нашей заветной цели — это поступление в виленское раввинское училище[89], хотя о последнем у нас было весьма смутное понятие. В Копыле говорили, что из училища этого, кощунственно названного «раввинским», выходят не раввины, а попы. Но разве этой фантастической, темной толпе можно верить? Ведь по понятиям этой толпы и Мендельсон, и Левинзон — безбожники! Впрочем, несколько позднее мы получили возможность ознакомиться с характером и назначением этого училища. Ученик выпускного класса раввинского училища Яков Гурлянд (впоследствии полтавский раввин) издал на древнееврейском языке книгу под заглавием «Kwod habais» («
Гурлянд, воспевая дифирамбы виленскому раввинскому училищу, не лгал, поскольку он описывал регламент этого учреждения, положение, которое имели в виду основатели его. Как регламент этот осуществлялся на практике, об этом мне придется говорить в дальнейшем, на основании личного знакомства с этим заведением. Но вера в печатное слово была тогда очень сильна у нас, и, полагаясь вполне на Гурлянда, мы были восхищены училищем. Впрочем, Гурлянд показал нам воочию прекрасные результаты обучения, поместив во главе своей книги стихотворения на древнееврейском языке некоторых учеников первого выпуска, а именно: Ионы Герштейна, Пухера и Пумпянского, отличавшиеся красотою стиля, благозвучием рифм и теплотою чувства. И в самом деле, виленское раввинское училище могло гордиться своими воспитанниками первых выпусков. Таковы кроме трех только что названных были О. Штейнберг, Л. Леванда, С. Минор (московский раввин), Каган (виленский раввин), О. Воль, Илья Шерешевский, Бейлин и др. Все это были люди, оказавшие каждый по-своему большие услуги народному образованию и еврейской литературе.
По ознакомлении с книгою Гурлянда виленское раввинское училище стало для нас заветною мечтою, обетованною землею, в которую мы всеми силами души стремились из нашей пустыни. Мы были счастливы уже тем, что оказался выход из нашего положения, что после долгих колебаний мы могли прийти к твердому решению насчет будущего. Однако ж от решения до исполнения шаг был слишком большой. Вступить в раввинское училище значило порвать окончательно со всею окружающею средою, значило причинить адские муки своим родителям, покрыть их позором. Но — «aufgeschoben — nicht aufgehoben» («обет дан, и рано ли, поздно ли, а мы его непременно исполним»).
Между тем надо было подумать о женитьбе, главным образом Хаиму и Янкелю. Первому уже было лет под двадцать, а второму — около семнадцати. В этом возрасте в Копыле жить на холостом положении было немыслимо. Семья, супружество — основа жизни; без семьи жизнь не имела цели и смысла, а потому была позорна. Холостая жизнь — отступление от велений природы и законов Божиих, — она грешна. Муж и жена вместе составляют одно целое, отдельно же каждый из них — «
