И даже в местечке Сиротино заметили, что со времени Февральской революции «дезертирство еврейской молодежи заметно уменьшилось». Первым евреем – морским офицером стал мичман Федор Ициксон. К лету 1917 года в киевском Константиновском училище произвели в офицеры 131 студента-еврея; они окончили курс ускоренным порядком. В Одессе было произведено в офицеры 160 евреев-юнкеров. В начале августа состоялся первый выпуск офицеров-евреев в военно-учебных заведениях Петроградского военного округа, причем только по одной 3-й Петергофской школе прапорщиков выпускалось около 200 человек. 1 октября было произведено в офицеры несколько сот евреев – юнкеров Александровского и Алексеевского московских военных училищ. Значительную часть из них составляли студенты-техники и лица с высшим техническим образованием. Они получили назначения преимущественно в саперные и инженерные войска.
В числе первых офицеров-евреев был Григорий Фридман – сын директора Московского отделения Азовско-Донского банка. Он учился в Ростовской гимназии; в 1913 году уехал в Германию, где в Бонне в течение двух семестров слушал лекции на философском факультете университета. В связи с надвигающейся войной вернулся в Россию, где поступил в Коммерческий институт в Москве; в институте, несмотря на его далекое от философии название, Фридман по-прежнему уделял ей главное внимание; в числе прочих он занимался у профессора Ивана Ильина.
Под влиянием событий – Февральской революции и последовавшего вскоре уравнения евреев в правах – Фридман в апреле 1917 года добровольно поступил в Александровское военное училище, из которого в августе вышел прапорщиком. Фридман говорил приятелю при встрече осенью 1917 года в Москве, на Петровке: «Теперь все близоруко и пошло говорят о национальности и забывают Россию; мне хочется, чтобы забытые Россией евреи оказались исключением».
В марте 1917 года, очевидно, опьяненные воздухом свободы и революционной романтики, ушли на фронт сыновья Абрама Городисского, председателя Ростовской еврейской общины, Михаил и Петр. Михаил, «белобилетник», студент Московского университета, поступил добровольцем в ударный батальон; младший, ученик шестого класса Ростовской гимназии («спортсмен, жизнерадостный здоровяк») бежал на Кавказский фронт. «Милая мама, – писал с фронта младший сын. – Мы, евреи, наконец стали гражданами. Как же ты хочешь, чтобы я предал республику и поехал держать экзамены».
Вскоре после революции «Еврейская неделя» восторженно писала:
Однако восторги довольно скоро умерились. «Народная» армия была носителем всех тех предрассудков, которые были свойственны как народным массам, так и военной среде. Видимо, реагируя на сообщения о массовом приеме евреев в юнкерские училища, объединенный Совет офицерских и солдатских делегатов некоего особого полка единогласно принял резолюцию о нежелательности
