Погром в небольшом городке Балта Подольской губернии 29–30 марта 1882 года превзошел киевский погром по числу жертв и разрушений: были разгромлены 976 домов, 278 лавок и 31 винный погреб; сумма ущерба составила более полутора миллионов рублей. 12 человек были убиты или умерли от ран и полученных травм; 211 человек были ранены, в том числе 39 тяжело; свыше 20 женщин были изнасилованы. Было проведено следствие и свыше 50 человек арестовано. Двое были приговорены к смертной казни через повешение, остальные осуждены на различные сроки заключения, причем трое к каторжным работам сроком на 15 лет.
Среди погромщиков были мещане, мастеровые, мелкие служащие, деклассированные элементы (босяки), окрестные крестьяне. Причины погромов носили комплексный характер: общее смущение умов после убийства императора Александра II и слухи о том, что евреи к нему причастны; недовольство экономической деятельностью евреев; по мнению одного из чиновников, среди причин были «хозяйственное расстройство и нужда христианской массы, вызванные неблагоприятными условиями земледелия и торговли в последние годы». Несомненно, играли свою роль религиозная рознь и разного рода предрассудки – недаром многие погромы происходили накануне или во время христианской Пасхи. Определенную роль играли публикации антисемитского толка в периодике, хотя вряд ли основная масса погромщиков когда-либо брала в руки газету.
Более важны были слухи, в частности о том, что свыше дозволено и даже поощряется бить евреев. По словам нижегородского губернатора, «в народе сложилось убеждение в полной безнаказанности самых тяжелых преступлений, если только таковые направлены против евреев». Некоторые современники были убеждены в том, что погромы носили организованный характер. Однако каких-либо подтверждений эта версия до сих пор не нашла. Во всяком случае, для верховной власти они стали полной неожиданностью.
Консервативная, славянофильская и часть легальной народнической печати приветствовала или оправдывала погромы. Погромы пытались использовать в целях разжигания бунта даже некоторые революционеры-народники. В частности, народоволец Герасим Романенко изготовил в конце августа 1881 года прокламацию «К украинскому народу…», призывавшую к еврейским погромам, надеясь, что они станут отправной точкой бунта против эксплуататоров вообще. Прокламацию дезавуировала (и частично уничтожила) член Исполнительного комитета «Народной воли» Вера Фигнер.
Правительство предприняло ряд мер для пресечения погромов, но в конечном счете возложило ответственность за них на самих евреев, сочтя беспорядки следствием «ненормального отношения между коренным населением некоторых губерний и евреями» – иными словами, результатом «эксплуатации» евреями коренного населения. Министр внутренних дел Николай Игнатьев в начале мая 1881 года выпустил циркуляр, в котором говорилось:
Власть, в особенности после цареубийства, не имела четкого представления о масштабах революционной организации и о ее реальных возможностях, а потому меньше всего она была заинтересована в какой-либо смуте.
Власти на местах вели себя по-разному: в некоторых случаях проявили растерянность, в других – плохо скрываемое сочувствие погромщикам. В некоторых местах, напротив, проявили твердость и применили войска для подавления беспорядков. В Елизаветграде 17 апреля войска, наученные предыдущим опытом, открыли огонь по толпе погромщиков. В 1883 году власти приняли жесткие меры для подавления погромов в Екатеринославе, Кривом Роге и Ростове-на-Дону, причем в последнем случае казаки открыли стрельбу по громилам вскоре после начала беспорядков.
