Большинство членов комиссии выступили против системы «репрессивных и исключительных мер» по отношению к евреям, меньшинство, напротив, предлагало усилить эти меры. В результате «гора родила мышь», и в итоговом докладе императору в мае 1888 года говорилось, что при проведении «освободительных и уравнительных» законов нужно соблюдать «величайшую осторожность и постепенность». Комиссия была распущена, а ее предложения и материалы переданы совещанию из сотрудников Министерства внутренних дел под председательством товарища министра внутренних дел Вячеслава фон Плеве. Совещание предложило сделать «Временные правила» постоянным законом, а вдобавок запретить еврейским ремесленникам селиться за пределами Черты оседлости. В 1890 году эти предложения были императором отклонены.
В 1887 году по инициативе министра народного просвещения Ивана Делянова была введена процентная норма для поступления евреев в средние, а затем в том же размере и в высшие учебные заведения – 10% в Черте оседлости, 5% вне Черты и 3% в столицах. Степень жесткости мер, принимаемых против евреев, в значительной степени зависела от личной инициативы губернаторов, министров и руководителей учебных заведений. Так, в начале 1891 года, вскоре после вступления в должность, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович принял законы о выселении из Москвы и Московской губернии евреев-ремесленников, а затем – отставных николаевских солдат. Всего в 1891–1892 годах были выселены около 20 тысяч евреев.
«Ответом» на кризис начала 1880-х годов стал массовый исход евреев из России. Эмиграция стала важнейшим фактором в жизни евреев Российской империи в течение последующих трех с лишним десятилетий. В 1881–1914 годах страну покинули 1 миллион 980 тысяч евреев, из них 1 миллион 557 тысяч (78,6%) эмигрировали в США.
Эмиграция, принявшая столь интенсивный характер с 1881 года, наблюдалась уже в 1870-х годах: в этот период, по подсчетам известного демографа Яакова Лещинского, в США уехали около 50 тысяч евреев. В 1917 году список девяти городов, в которых еврейское население превышало 100 тысяч человек, возглавлял с огромным отрывом Нью-Йорк – 1 миллион 350 тысяч; в «девятку» входили также Чикаго – 250 тысяч и Филадельфия – 175 тысяч. Большинство их обитателей-евреев составляли выходцы из Российской империи. Другими городами за пределами Российской империи, в которых обитали крупнейшие еврейские общины, были Будапешт – 203 687 (1910), Вена – 175 318 (1910), Лондон – 161 300 (1915), Берлин – 143 975 (1910). В пределах империи «самыми еврейскими» были Варшава – 308 488 (1910) и Одесса – 172 608 (1910).
Лишь немногие уезжали в Палестину (так называемая алия – восхождение); другими направлениями эмиграции стали Аргентина, европейские страны, Южная Африка. Еврейская эмиграция приветствовалась правительством, видевшим в ней разрешение еврейского вопроса. Министр внутренних дел Николай Игнатьев заявил в интервью Исааку Оршанскому, напечатанном в номере «Рассвета» от 16 января 1882 года: «Западная граница России для евреев открыта». Обер-прокурор Святейшего Синода[4] Константин Победоносцев прогнозировал следующий вариант разрешения еврейского вопроса в России: «Одна треть вымрет, одна – выселится, одна бесследно растворится в окружающем населении». Евреям, покинувшим Россию, было запрещено возвращаться обратно.
Редакция «Рассвета» после погромов 1881 года резко меняет свою позицию; теперь и редакторы, и ведущие авторы журнала считают, что эмиграция – единственный вариант решения еврейского вопроса в России. Меняют позицию даже прежние сторонники ассимиляции. Редакция «Восхода» заняла противоположную позицию. Руководитель издания Адольф Ландау, так же как ведущие сотрудники – среди них были великий еврейский историк Семен Дубнов, философ и публицист Семен Грузенберг, – уповали на конечную победу русских евреев в борьбе за полное равноправие. Они считали, что решение еврейского вопроса должно быть найдено на родине русских евреев, то есть в России. При этом ведущие авторы «Восхода» не были ассимиляторами: они призывали к сближению с русской культурой при сохранении еврейских духовных ценностей.
Противостояние между двумя изданиями (и примкнувшим к «Восходу» еженедельником «Русский еврей»: 1879–1884, главный редактор, врач и литератор Лейб Кантор, печатался также в «Восходе») приобрело характер гражданской войны, включая рассылку писем с призывами бойкотировать «Рассвет» и не подписываться на него. Издательская война закончилась ликвидацией «Рассвета», тираж которого к началу 1883 года упал с 3400 до 900 экземпляров. Меценатов, желавших поддержать издание, тоже не нашлось. Однако ближайшее будущее показало, что победа была временной.
Бенджамин Натанс обращает внимание на злоупотребление понятием «кризис» в работах историков восточноевропейского еврейства.
