С начала ХX века политика штадланута постепенно уходила в прошлое. Образовались новые союзы и политические партии, интересы российских евреев в Государственной думе представляли теперь как еврейские депутаты, так и те русские политические деятели, которые полагали, что равноправие евреев является одним из условий существования правового порядка в Российской империи. Вскоре, однако, не стало ни империи, ни правового, ни какого-либо другого порядка.
Революция 1917 года смыла не только многих российских политиков и деятелей культуры, но и тонкий слой российских предпринимателей. В составе «первой волны» российской эмиграции евреи оказались второй по численности национальной группой после русских. Вынужден был покинуть Россию и клан Гинцбургов. Благо уезжать им было куда.
Великие реформы императора Александра II, в ходе которых были введены и некоторые послабления для евреев, увенчала военная реформа 1874 года. Точнее, в 1874 году завершились преобразования в военной сфере, начатые после поражения в несчастливой Крымской войне. По имени военного министра графа Дмитрия Милютина военную реформу иногда именуют милютинской. Мы не собираемся анализировать здесь военную реформу в целом. Нас интересует прежде всего то, что затрагивало евреев, – радикальное изменение системы комплектования армии. 1 января 1874 года манифестом императора Александра II вместо рекрутской повинности была введена всеобщая воинская повинность.
Воинская повинность распространялась на всех мужчин, достигших к 1 января каждого года двадцати лет, независимо от социального происхождения. Срок службы в сухопутных войсках был установлен в шесть лет действительной службы и девять лет пребывания в запасе, на флоте – семь лет и три года соответственно. Сроки службы, по современным понятиям, чудовищные, но по сравнению с двадцатипятилетней рекрутчиной это было явное облегчение (напомню, что институт кантонистов был отменен еще в 1856 году). Так что теперь можно было не оплакивать призванного в армию как покойника – родственники имели все основания дождаться его возвращения домой. Кроме того, закон предусматривал льготы по семейному положению, образованию и некоторым другим основаниям. В результате свыше половины призывников освобождались от службы.
Автор фундаментального исследования о евреях в русской армии американский историк Йоханан Петровский-Штерн совершенно справедливо считает, что служба в армии была еще одной формой интеграции евреев в русское общество. Он пишет, что «у русской армии сложилась репутация безусловно антисемитского, если не самого антисемитского, учреждения дореволюционной России». Однако, по его словам, «это расхожее мнение, принятое как само собой разумеющееся русскими и еврейскими историками, требует решительной переоценки». На наш взгляд, материал, приведенный в книге самого Петровского-Штерна, так же как другие источники, решительно противоречит «ревизионистскому» заключению исследователя.
В отношении службы евреев в армии действовал целый ряд ограничений. Так, евреи не могли быть произведены в офицеры. Хотя Устав о воинской повинности 1874 года не содержал специальных ограничений для евреев, целый ряд внесенных позднее поправок и разного рода указов сделал это практически невозможным. В период с 1874 года, то есть начиная с милютинской военной реформы, по 1917-й в офицеры были произведены девять евреев. Восемь из них были детьми крупных банкиров и получили офицерские чины в порядке исключения. Причем изначально предполагалось, что служить в армии они не будут.
Лишь один некрещеный еврей из «простых» – Гетцель Цам, бывший кантонист – сумел в 1876 году, когда ему было уже за тридцать, в виде исключения получить право сдать экзамен на первый офицерский чин. Несмотря на отличную службу, его продвижение по ступеням военной иерархии шло крайне медленно, и чин капитана он получил, лишь уйдя в отставку в пятидесятилетнем возрасте. Последним из иудеев был произведен в офицеры в 1886 году пятый сын барона Горация Гинцбурга – Авраам-Альфред. Этот эпизод послужил для императора Александра III, разрешившего производство эстандарт-юнкера барона Гинцбурга в корнеты, поводом запретить подобное в будущем. По другим данным, офицеров-евреев насчитывалось двенадцать, но это, разумеется, не меняет общей картины.
Евреи постоянно находились в армии под подозрением. Их подозревали в отсутствии патриотизма, потворстве своим единоверцам, нерадивом несении службы. Так, ответственность за плохое состояние санитарной службы в западных военных округах была возложена на военных врачей-евреев, следствием чего стал циркуляр военного министра П. С. Ванновского от 10 апреля 1882 года «О приведении в исполнение мер по ограничению наплыва лиц Моисеева закона в военно-медицинскую службу». Министерство озаботилось также переводом врачей-евреев в Туркестанский и Восточно-Сибирский военные округа. Ограничения коснулись евреев-фельдшеров и аптекарских учеников.
