Евреи в Российской империи полностью

На рубеже XIX и XX столетий и особенно в 1907–1914 годах в русском обществе наблюдался заметный рост ксенофобии, в особенности антисемитизма, что, конечно, затронуло и армию. На этом фоне в 1912 году был принят новый воинский Устав, юридически закрепивший все антиеврейские ограничения по воинской службе, введенные различными циркулярами с начала 1880-х до конца 1900-х годов. По словам Петровского-Штерна, воинский Устав «воспринимался левыми думскими депутатами как антисемитский» (курсив мой. – О. Б.). Тем не менее, полагает исследователь, «на фоне мнений высших военных чинов его следует оценивать иначе». «Иначе» его, на наш взгляд, оценить невозможно. Он не только воспринимался некоторыми современниками как антисемитский, но и бесспорно был таковым.

Наряду с традиционными для христианского (в данном случае православного) общества антииудаистическими предубеждениями и возможным влиянием определенного толка публицистики отметим еще один источник антисемитских настроений среди офицерства – «научный». Среди обязательных предметов, преподававшихся в военных училищах и академиях, были военная география и военная статистика. Авторы учебников обращали особое внимание на состав и «качество» населения, разделяя его на надежные и ненадежные «элементы». Идеальным для военных статистиков представлялось моноэтническое население, говорящее на одном языке.

Таким образом, этническое ядро империи представлялось здоровым и надежным, в то время как население окраин – нежелательным и ненадежным. Русским, с точки зрения военных статистиков, были присущи такие качества, как патриотизм и лояльность, в то время как евреи характеризовались как непатриотичные, алчные и эгоистичные, поляки и мусульмане – как чуждые и ненадежные. Российские военные статистики были в курсе новейших расовых теорий. Так, автор учебника военной географии В. Р. Канненберг ссылался на Эрнеста Ренана, указывая на склонность евреев к сепаратизму.

На рубеже веков, и в особенности после революции 1905–1907 годов, этническая принадлежность становилась, с точки зрения российской военной науки, важнейшей категорией, определявшей «качество» и «надежность» населения. Полдюжины наиболее распространенных учебников военной статистики и военной географии, которые использовались в кадетских корпусах и военных училищах, содержали «классификацию» населения, рассуждения о его надежных и ненадежных «элементах». Американский историк Питер Холквист пишет: