Сейчас, на что, кажется, «исторический момент», а евреям, спасшимся из Германии, разрешено только на неделю пребывать вне «черты оседлости». Иди умирать за святую Русь, за царя-батюшку, за торжество славянской идеи – это твой долг, а гетто, процентная норма в течение всего жизненного пути, «жеребьевка» детей и юношей перед наглухо закрытыми дверьми школ – это твое право… Я не юдофилка и не юдофобка, я понимаю, что теперь об этом не время «рассуждать», ни об этом, да и вообще ни о чем, но я не могу запретить своей голове об этом думать…
Еще через несколько дней – запись, полная разочарований в связи со сведениями об отказе властей сделать какие-либо послабления евреям по случаю войны.
Завтра в Московском университете назначена «жеребьевка» – для жаждущих высшего образования евреев. «Жаждущих» – 800, а вакансий – 80. Т. к. я не Миша (сын Хин-Гольдовской от первого брака Михаил Фельдштейн. – О. Б.) – и не считаю, что Русь – «святая», то все это неприличие, против которого общество протестует лишь чуть-чуть, значительно охлаждает мой национализм.
Между тем приступ патриотизма, охвативший русское общество (по крайней мере образованное) вскоре после начала войны, затронул и некоторых евреев. Депутат Государственной думы Нафтали Фридман 26 июля 1914 года, в день специального заседания Думы, заявил от имени еврейского населения:
В исключительно тяжелых правовых условиях жили и живем мы, евреи, и тем не менее, мы всегда чувствовали себя гражданами России и всегда были верными сынами своего отечества… Никакие силы не отторгнут евреев от их родины – России, от земли, с которой они связаны вековыми узами. В защиту своей родины многие евреи выступают не только по долгу совести, но и по чувству глубокой к ней привязанности.
Осип Мандельштам в декабре 1914 года в патриотическом раже и вовсе сравнил Россию с «белым раем»:
В белом раю лежит богатырь:Пахарь войны, пожилой мужик.В серых глазах мировая ширь:Великорусский державный лик,Только святые умеют такВ благоуханном гробу лежать:Выпростав руки, блаженства в знак,Славу свою и покой вкушать.Разве Россия не белый райИ не веселые наши сны?Радуйся, ратник, не умирай:Внуки и правнуки спасены!Многие считали, что в стране, сражающейся против германского империализма в союзе с демократическими странами, национальные ограничения будут отменены. Однако иллюзии быстро рассеялись. Историк Соломон Лурье по случаю наступления русской армии в Галиции, сопровождавшегося насилием по отношению к еврейскому населению, сочинил иронический гимн в честь императора Николая II:
О смелый витязь, ты разбилОковы рабства на Карпатах,Как правый вождь, в убогих хатахЕвреев резал и душил.Ты Палестину отберешьУ обнаглевшего султанаИ там, в долине Иордана,Черту и норму заведешь…Туркестанским охранным отделением было перлюстрировано и отправлено в департамент полиции в Петрограде письмо, адресованное восемнадцатилетнему ученику Ташкентского коммерческого училища, собиравшемуся, по-видимому, ценой крещения поступать в военное училище. Узнавшая о намерениях брата сестра энтузиаста, вероятно, врач или медсестра, служившая в Москве, отправила ему письмо, датированное 24 ноября 1915 года. В нем, в частности, говорилось:
