Однако история пошла совсем по другому пути, и Трумпельдору пришлось создавать не еврейский экспедиционный корпус, а Всероссийский Союз евреев-воинов (учредительный съезд состоялся в октябре 1917 года), первоочередной задачей которого стала защита еврейского населения от погромов. Более подробное обсуждение деятельности Трумпельдора в России – создание организации Гехалуц (пионер, первопроходец) для подготовки молодых людей к переселению в Палестину и практическая деятельность по переправке переселенцев в Константинополь, а затем в Эрец-Исраэль – увело бы нас совсем далеко от темы. Трумпельдор покинул Россию в августе 1919 года, после двухмесячного пребывания в Константинополе в октябре 1919 года вернулся в Палестину и немедленно занялся организацией самообороны в связи с участившимися нападениями арабов на еврейских поселенцев.
Сослуживец еще по русской армии и давний друг Трумпельдора (что не мешало ему весьма критически отнестись к его галлиполийской затее, стоившей многих жизней) Давид Белоцерковский оставил более образный «портрет» героя, нежели Жаботинский:
1 марта 1920 года Иосиф Трумпельдор был смертельно ранен при обороне еврейского поселения Тель-Хай в Верхней Галилее от банды бедуинов, по численности и вооружению существенно превосходившей поселенцев. Он был ранен выстрелом в живот в самом начале боя, продолжавшегося несколько часов. Лишь в конце дня его и оставшихся в живых жителей удалось эвакуировать. Были убиты семеро (две женщины и пятеро мужчин) поселенцев из 17. Последними словами Трумпельдора, по свидетельству сопровождавшего его врача, были: «Ничего, за Израиль стоит умереть».
Трудно составить достоверное представление о боевых качествах военнослужащих-евреев в период Первой мировой войны. В основном приходится опираться на мнения, которые нередко зависели от субъективного отношения того или иного военачальника или мемуариста к Моисееву племени. Да и широкие обобщения здесь вряд ли уместны. Длинные списки евреев, награжденных орденами и медалями, публиковавшиеся на страницах еврейской печати, столь же мало проясняют вопрос, как и огульные обвинения солдат-евреев в трусости или дезертирстве.
Генерал Деникин писал, что «солдаты-евреи, сметливые и добросовестные, создали себе всюду нормальное положение и в мирное время. А в военное – все перегородки стирались сами собой и индивидуальная храбрость и сообразительность получали одинаковое признание».
Более взвешенная, на наш взгляд, оценка «еврейского вопроса» в армии, в том числе в период боевых действий, дана в мемуарах прославившегося в годы Первой мировой войны генерала Алексея Брусилова. Брусилов утверждал, что его слова о евреях «безусловно нелицеприятны», ибо у него не было «пристрастия к этому племени ни в хорошую, ни в дурную сторону», а во время войны он их, «как воинов, всесторонне изучил». Брусилов писал:
