Полагаю, что попытки приписать русскую революцию евреям не менее бессмысленны, чем отлучить евреев-революционеров от еврейства. Евреи наконец стали частью русского общества и отвечали за его достижения в такой же степени, как за разрушение его отживших форм. Если разрушение старого порядка, усугубленное войной, приняло свирепую форму русского бунта, а затем – забегая вперед – не менее свирепой попытки построить новое общество, не считаясь с человеческими жертвами, то «русские евреи» вполне вписались и в то, и в другое. Рассуждать задним числом о том, «стерегли ли они чужие виноградники», имеет не больше смысла, чем ранжировать деятелей революции на хозяев, «прикащиков» и коммивояжеров. Для евреев
Царский манифест 17 октября 1905 года, в спешке изданный в надежде сбить революционную волну, означал легализацию понятия политики в Российской империи. Манифест провозглашал гражданские свободы и анонсировал выборы народного представительства – Государственной думы. Это означало возможность создания политических партий и, среди прочего, возможность участия в решении (а не только в обсуждении) еврейского вопроса. Теперь среда, именуемая не слишком ясным понятием «общественность», могла выступить как организованная политическая сила. В России де-юре возникла конституционная монархия (хотя крамольное слово «конституция» ни в каких законах не употреблялось), и теперь законы должны были приниматься Государственной думой, избиравшейся по довольно сложной системе.
Историки (включая автора этих строк) предпочитают именовать строй, сложившийся в результате внесения поправок в Основные законы империи 23 апреля 1906 года, Думской монархией. Дума в системе российской власти была слабым звеном, но, если бы кто-нибудь в 1903 году предсказал, что уже через три года в России будет заседать хоть и квази, но парламент, в числе депутатов которого будут социалисты, а большинство будет принадлежать либералам, его, наверное, подняли бы на смех.
Выборы были непрямыми и неравными, но несмотря на это и Первая, и Вторая думы оказались весьма левыми. Обе были распущены верховной властью, которая 3 июня 1907 года внесла изменения в избирательный закон. Поскольку изменения в избирательный закон были внесены без согласования с «народными избранниками», как пышно именовали членов Государственной думы, де-юре это означало государственный переворот. Новый избирательный закон должен был гарантировать власти лояльное большинство в Государственной думе.
Конституционно-демократическая партия (именовавшаяся обычно, по заглавным буквам названия, партией кадетов) – наиболее влиятельная и долговечная партия российских либералов, среди ее противников справа традиционно считалась «еврейской». Партия последовательно выступала за еврейское равноправие. В первом пункте ее программы говорилось:
В партию кадетов входило немало евреев, а в числе ее лидеров был адвокат Максим Винавер, одновременно входивший в руководство ряда еврейских организаций. Положения о том, что «все российские граждане, без различия пола, вероисповедания и национальности, равны перед законом», содержались в программах маловлиятельных Партии демократических реформ и Партии мирного обновления. Партия правых либералов, «Союз 17 октября», ввиду антисемитских настроений, свойственных многим ее членам, ограничилась на своем втором съезде в мае 1907 года резолюцией, предлагавшей поэтапное решение еврейского вопроса. В программу партии соответствующий пункт включен не был.
В то же время в отношении к еврейскому вопросу русские либералы далеко не всегда и не во всем были едины; достаточно вспомнить период между Первой русской революцией и мировой войной, когда отчетливо проявилось нарастание интеллигентского антисемитизма. Началось, как водится, с дискуссий о способности/неспособности понять культуру «другого» (или иначе – другую культуру). Корней Чуковский в статье «Евреи и русская литература» (1908) декларировал:
