Председателем главного совета Союза русского народа был избран Александр Дубровин, сын офицера полиции, частнопрактикующий детский врач. Видимо, он был неплохим врачом, ибо на заработанные деньги купил пятиэтажный доходный дом в Петербурге и обзавелся акциями. Дубровин сумел добиться поддержки в правительстве, включая финансирование и покровительство полиции.
Впоследствии от СРН отпочковался ряд организаций черносотенного толка, в основном на почве амбиций и личных разногласий деятелей движения; позднее сам Дубровин оказался в меньшинстве, покинул СРН и основал в 1912 году Всероссийский дубровинский Союз русского народа. Дубровинское наследие оказалось в руках курского помещика Николая Маркова 2-го, в отличие от Дубровина признававшего Государственную думу и бывшего одним из ее самых правых и самых скандальных депутатов. Впрочем, в этом отношении он был не одинок: еще одним думским скандалистом был Владимир Пуришкевич, вышедший из состава СРН вследствие конфликта с Дубровиным и основавший в 1908 году Русский народный союз имени Михаила Архангела.
В идейном отношении у всех этих организаций было больше общего, нежели отличного. В первом официальном заявлении Союза имени Михаила Архангела так и говорилось: «Причиною возникновения Союза, задачи коего тождественны с задачами Союза русского народа, была та смута, которая поднялась в Главном Совете Союза русского народа, ставшем местом бесконечных интриг, а не созидательного труда». «Смута» началась, как это нередко бывает в организациях, получающих государственные субсидии, в связи с обвинением Дубровиным Пуришкевича в растрате «союзных» денег. Впрочем, трения между ними шли и без этого.
Характерны экономические идеи, высказывавшиеся на страницах черносотенной печати. В 1905 году декларировалось, что «хозяйственная политика должна иметь своим руководящим началом взгляд на Россию как на страну преимущественно крестьянскую и земледельческую». В 1912 году невозможно было не признать, что «Россия ныне есть уже страна не только земледельческая, но также фабрично-заводская и торгово-промышленная». Однако крайне правые, признавая фактическое положение вещей, подчеркивали предпочтительность народных промыслов, ремесленных мастерских, небольших предприятий: «Для народного труда выгоднее десять мелких фабрик, чем одна большая, так как десять фабрик будут доставлять больше заработков и чернорабочим, и образованным людям».
Но более всего правых тревожила вовлеченность страны в мировую финансовую и экономическую систему: «финансовая и экономическая политика должна быть направлена к освобождению от зависимости от иностранных бирж и рынков». Черносотенцы стремились отгородиться от Запада, которому предрекали скорый крах. В одной из черносотенных брошюр о странах Запада говорилось: «они уже давно умерли, разлагаются и издают невыносимое зловоние и скоро, скоро совсем разрушатся».
Черносотенцы выступали против монополий, возлагая надежды на регулирующую роль государства. Они выступали за «уничтожение золотой валюты» (а значит, против финансовой реформы Витте и против него лично) и предлагали ввести взамен «национальный кредитный рубль». Одним из учредителей СРН был экономист и публицист Сергей Шарапов, декларировавший, что стоит за бумажные деньги как за «лучшую, идеальную, но еще мало того,
Союз русского народа выступал за увеличение крестьянских наделов и улучшение условий труда и быта рабочих. Эти декларации, привлекавшие в ряды Союза немало крестьян и рабочих (численность СРН достигала на пике 350 тысяч человек), остались платоническими – сколько-нибудь реальных достижений по этой части за Союзом не числилось.
Душой, центральным пунктом идеологии черносотенцев был антисемитизм. Они издали тонны антисемитской литературы. В избирательной платформе СРН к выборам во II Государственную думу раздел, посвященный «еврейскому вопросу», превышал по объему раздел, посвященный земельному вопросу, и аж в восемь с лишним раз – рабочему. Суть решения «еврейского вопроса» сводилась к введению целого ряда ограничений в дополнение к существующим и, в конечном счете, к выселению евреев из России.
Собственно, черносотенцы впервые широко заявили о себе активным участием в еврейских погромах, прокатившихся по империи после издания Манифеста 17 октября 1905 года. На гражданские свободы, дарованные Манифестом, городское дно, подстрекаемое крайне правыми, ответило еврейскими погромами. В погромах самое активное участие приняла часть рабочих, на политическое просвещение которых потратили столько напрасных усилий революционеры. Объектами нападений в октябрьские дни 1905 года были не только евреи – доставалось также студентам, интеллигентам, людям в очках.
