Он сделал знак рукой. Девушка подошла и приняла заказ. Неяркий свет с потолка касался их лиц, располагая к откровенному разговору. Он смотрел на неё, а она ждала, затаив дыхание.
— Я хотел бы после нашей последней встречи перестать видеться с тобой, прервать общение, которое могло завести нас далеко. Но когда ты пришла искать меня на кафедре, я подумал, что это обязывает меня объясниться. А потом твои звонки.
— Наверное, я не должна так себя вести. Я замужняя женщина и у меня четырёхлетний сын.
— Я понял, что ты замужем. Ты носишь кольцо на правой руке. Поэтому я и пригласил тебя сюда. Здесь нам никто не помешает поговорить.
— Мой муж Илья Вайсман известный пианист. Весной этого года он стал лауреатом конкурса Артура Рубинштейна. Сейчас на гастролях в Европе.
— Я слышал о нём. Прекрасный пианист. В чём же проблема?
— Я не совсем ещё осознала. Что-то надломилось в наших отношениях. Казалось бы, всё прекрасно, живи и радуйся. Но радости нет. Он где-то там, я здесь в одиночестве, хотя меня и окружает множество людей.
— Женщины нуждаются в любви, у них более тонкая душевная организация. Я тебя понимаю, Мира. Но не думай, что мы из другого теста. Мы тоже страдаем, печалимся и испытываем тоску одиночества, только редко кто из нас признаётся в этом.
— Ты, наверное, женат. У тебя ведь двое детей.
— Моя жена погибла в автомобильной аварии три года назад.
— Прости меня за бестактность.
— Ничего. Я уже свыкся с этим. Она ехала зимой из Бейт-Шемеша, работала там в промзоне на предприятии. На перекрёстке Самсон столкнулась с автомобилем, проезжавшим на красный свет. Похоронил её в Иерусалиме на кладбище Гиват-Шауль.
Появилась девушка с подносом и поставила на стол тарелки, пахнущие рыбой, жареным мясом и моцареллой. Они принялись за еду. Мира молчала, стараясь осмыслить сказанные им слова. Потом, чтобы развеять неловкое положение, призналась:
— Когда ты ушёл на лекцию, я выждала и зашла вслед за тобой. Я не ожидала, что ты такой молодой, а уже профессор.
— Я не так уж молод, мне сорок пять. Родился в Киеве, там кончил школу, а учиться поехал в Харьков. Поступил в физико-технический институт. Процентная норма существовала и там, но в институте ещё работали приличные люди, помнившие Ландау и Лифшица. Меня приняли. Потом аспирантура, защита кандидатской диссертации. Но в конце шестидесятых началась еврейская эмиграция. Тогда на собраниях осуждали людей, подавших заявление на выезд, и выгоняли с работы. Я выступил однажды в защиту одного доктора физмат наук, очень симпатичного, интеллигентного человека. Меня вызвали в первый отдел, предупредили. Но я уже не мог остановиться. Читал лекции отказникам, подпольно учил иврит. Подал на выезд, не надеясь, что получу разрешение. Но всё получилось. Я уехал один, а родители с сестрой репатриировались через пять лет, в семьдесят седьмом. Поселился в Иерусалиме. Меня приняли на кафедру в университет. Я написал ещё один докторат, несколько серьёзных статей, выступил с докладами на международных симпозиумах. А лет шесть назад мне присвоили звание профессора.
— Женился в Израиле?
— Да. Мы познакомились в воздухе, она летела со мной в одном самолёте. Очень красивая девушка. Её семья поселилась в Холоне, а Римма перебралась ко мне на съёмную квартиру в Бейт ха-Керем. Через полгода сыграли свадьбу под хупой. Родилась Веред, потом Йони. Назвали его в честь погибшего во время операции «Энтеббе» Йонатана Нетаньяху. Тогда все были воодушевлены.
Дан замолчал и внимательно взглянул на Миру. Их взгляды встретились. «Так может смотреть на женщину только влюблённый», — подумала она.
— А как ты познакомилась с мужем?
— В Москве Илья стал призёром конкурса Чайковского, и я вознамерилась взять у него интервью и написать о нём статью. Я тогда работала корреспондентом журнала «Музыкальная жизнь». Мы поженились. Он тогда переживал душевную драму. Он любил девушку, которая покинула его и уехала в Израиль.
— А моя девушка улетела в Америку. Она просила меня ехать с ней. Но я тогда думал только о нашей стране. Эта любовь оказалось сильней любви к женщине. Но я не жалею. Здесь я встретил Римму, а теперь тебя.
Он коснулся её руки. Она не одёрнула её и снова поймала его взгляд. У неё не было никаких сомнений в его чувствах к ней.
— Я замужем, — повторила она, как мантру.
— Я ничего у тебя не прошу. Просто ты мне очень нравишься.
— Ты мне тоже. Но я не готова всё бросить.
— Я не настаиваю. Просто буду ждать. А сейчас я отвезу тебя домой.
