Он выехал после завтрака, как Яна просила. Ей хотелось прогуляться по набережной Тель-Авива, а затем отвезти дочь к родителям. Через город Илюша проехал без задержек, но на выезде из Иерусалима, в районе Садов Сахарова, движение усилилось. Многие жители столицы работали в центре страны. Машина влилась в поток, бегущий на равнину. На дорожной развязке на пересечении дорог номер 1 и 4 он свернул на Хайфу, потом поднялся на мост на улице Генерала Саде, по которому ещё неделю назад торопился на встречу у входа в парк, и въехал в Рамат-Ган. Яна по телефону объяснила ему, как её найти. И всё же он воспользовался картой, лежащей на соседнем сидении. Он припарковался возле дома, поднялся по лестнице на второй этаж и нажал кнопку звонка. Яна открыла дверь и обняла его. Дочь подошла к нему, терпеливо ожидая своей очереди. Он поднял её на руки и поцеловал.
— Анечка ждёт — не дождётся прокатиться на твоей машине. Мы уже готовы.
— На побережье может быть прохладно. Возьми ей шарфик или свитер.
— Ты прав. Тёплые вещи берём с собой.
Они петляли по улицам Рамат-Гана, пока не оказались на Жаботинского. По Арлозоров добрались до улицы Ха-Яркон, свернули налево и поехали вдоль моря. Машину оставили на большой стоянке недалеко от улицы Алленби и вышли на набережную. Море шумело волнами за полосой песчаного пляжа, холодный ветер задувал под полы курток и ударял в лицо. Но солнце светило ярко, играя лучами на поверхности воды.
— Хорошо, правда? — спросила Яна.
— Мне нравится. Наверное, Бетховен вдохновлялся такими картинами природы.
— А женщины его не вдохновляли?
— Вначале, когда был молод, он пользовался успехом. Однажды захотел жениться на одной из своих учениц. Он посвятил ей «Лунную сонату». Но та предпочла его какому-то графу.
— У Ромена Роллана есть роман «Жан Кристоф». Там прототип главного героя — Бетховен. Я его просто проглотила, мне очень понравилось. За него он получил Нобелевскую премию.
— Да, я тоже читал. А знаешь, у кого он учился?
— Нет.
— У Сальери.
— Который отравил Моцарта?
— Это миф. У Сальери не было никаких причин ревновать к коллеге. Он был знаменитым композитором и педагогом. Представляешь, написал более сорока опер и множество музыкальных сочинений. А вот Моцарт мог ему завидовать, хотя Сальери не давал никакого повода. Наоборот, он дирижировал его произведениями, первый исполнил сороковую симфонию, а когда получил должность придворного капельмейстера, вернул в репертуар оперу «Свадьба Фигаро». Моцарт пригласил его на премьеру «Волшебной флейты» и тот был в восторге. Да и вообще, Моцарт умер естественной смертью, так утверждают все врачи.
— Значит, Пушкин нафантазировал?
— Конечно, он хотел создать образ завистливой и коварной посредственности. Якобы «гений и злодейство — две вещи несовместные». И тут под руку подвернулась эта сплетня. Кстати, Пушкина многие обвиняли в клевете. Версия об убийстве молодого Моцарта до сих пор ещё бродит по Европе. Просто некоторым историкам музыки нечем заняться.
Анечка всё это время шла рядом с ними, посматривая по сторонам. Мимо проезжали велосипедисты, пробегали мужчины в трусах и футболках, проходили группы молодых людей, смеясь и весело переговариваясь о чём-то своём. Гонимые нарастающим чувством голода, они зашли в ресторан, прилепившийся возле гостиницы «Шератон» к краю спускавшейся к берегу дороги. Он располагался под навесом на мощёной керамической плиткой террасе, возвышающейся над пустынным песчаным пляжем.
— Анечка, тебе здесь нравится? — спросил Илюша.
— Да.
— А тебе не холодно.
— Нет. Я не люблю, когда жарко.
— Прекрасно. Выбирай, где ты хочешь сидеть.
Девочка побежала к столику под навесом, расположенному ближе в берегу моря. К ним сразу же подошла официантка и подала два напечатанных на плотной бумаге меню.
— Четыре года назад мы здесь обедали летом всей семьёй. Анечку привезли сюда на коляске, и она хорошо себя вела. Правда, доченька?
— Да, мама.
Они засмеялись. Морской воздух, с шумом набегающие на берег волны, огромные современные гостиницы — всё радовало и говорило о том, что впереди прекрасная полная приключений жизнь. Заказали жареную рыбу с картофелем и салат со свежими овощами, сыром и грибами. Илюша попросил принести два бокала белого вина, а дочке — стакан апельсинового сока. Порции подали на больших тарелках, и они принялись за еду.
На обратном пути заехали к родителям Яны.
— Здравствуй, Илья, — поднялся ему навстречу отец Яны. — Наслышаны о твоих подвигах.
— Какие подвиги, Григорий Иосифович, одни проблемы.
— Помнишь, как в Москве возле нашего дома тебя хулиганы разукрасили, и я оказывал первую медицинскую помощь? Ты возмужал с тех пор.
— Наконец, материализовался. Привет, Илюша, — сказала вышедшая из другой комнаты Софья Александровна. А то был, как призрак отца Гамлета.
Увидев внучку, она обняла её и спросила:
— Яна, когда её привезти?
— Мама, если вам не трудно, завтра часа в три. Мы хотим вечером пойти в театр «Гешер». Я продолжаю знакомить Илюшу с культурной жизнью нашей необъятной страны.
— Молодцы, веселитесь, пока вы молоды. Вы не голодные?
