Он опустил девочку на пол, ещё раз поцеловал Яну и, подхватив саквояж, направился на паспортный контроль. Объявили посадку. Илюша вместе с множеством пассажиров вышел из здания, сел в автобус и тот помчался по бетонке к стоящему в отдалении самолёту израильской авиакомпании Эль-Аль. Утро уже вступило в свои права, серое небо посветлело, озарённое снизу лучами показавшегося из-за гор солнца. Илюша поднялся по трапу и занял своё место у окна. Он любил смотреть на Землю с высоты полёта, подбирая открывающимся далеко внизу видам отрывки из симфоний. Она была прекрасна, она всегда вдохновляла его, оставаясь в цепкой памяти, и часто появлялась перед его внутренним взором во время концертов. В Мадриде его встретит Герберт. Расчётливый и опытный импресарио заказал билеты ещё два месяца назад в Лос-Анжелесе. Пять часов перелёта и трёх-четырёх часовая пересадка в аэропорту. Оттуда они продолжат путь в Мехико уже вместе.
Герберт ждал его на выходе. Илюша узнал друга по поднятому над головой большому чёрному зонту, который он всегда брал с собой в дорогу.
— Привет, Илья.
— Здравствуй, Герберт. Ты давно здесь?
— Часа полтора уже. Для длительных полётов чепуха. Между прочим, как для VIP — персон, в нашем распоряжении особый зал ожидания. Следуй за мной. Я в Мадриде не первый раз.
Он уверенно зашагал по огромному зданию, увлекая за собой Илюшу. В VIP-зале людей было немного. Столики, окружённые удобными стульями, кожаные диваны и кресла, мягкие паласы на полу, негромкий заполняющий пространство джаз, бар в торце зала — всё говорило о высоком статусе клиентов авиакомпаний, которые имели право здесь пребывать.
— Что-нибудь выпьем? Я обожаю французский коньяк.
— Полагаюсь на твой вкус, Герберт.
— А есть не хочешь?
— Я неплохо поел в самолёте. Ты как-то сам мне сказал, что в нашей компании хорошо кормят.
— Да-да, действительно. Надеюсь, что испанская «Иберия» нас тоже не подведёт.
Он ушёл и через несколько минут вернулся с двумя бокалами.
— Выпьем, Илья, за успешные гастроли. Поверь мне, публика там весьма искушённая и эмоциональная. Это же испанские и португальские гены, дорогой мой. Как наша программа?
— Думаю, я готов. Конечно, перед концертом не мешает поиграть, размять пальцы.
— А испанских композиторов ты им не исполнишь?
— Конечно, я об этом подумал. В Иерусалиме порылся в библиотеке Академии музыки, снял копии и дома поиграл.
— Они это непременно оценят. Каждый народ любит, когда его уважают.
— Я подготовил Испанскую сюиту Исаака Альбениса, Кастильские сонаты Хоакина Родриго и две пьесы Мануэля де Фалья. В Аргентине меня будет сопровождать оркестр. С ним я сыграю «Ночи в садах Испании» де Фалья.
— Прекрасно, Илья. У меня нет сомнений в нашем успехе.
Потом одиннадцать часов они летели через Атлантический океан и Карибское море, догоняя уходящий на запад день. В бизнес-классе их хорошо дважды покормили, предлагали дорогие вина, а Илюше даже удалось поспать в период, когда самолёт висел над поблёскивающим где-то под ним огромным океанским простором. Когда объявили посадку, в Мехико было только восемь часов вечера. Их встречал представитель концертного агентства. Хосе, импозантный мужчина средних лет в дорогом твидовом костюме, узнав Шлимана, улыбнулся и пошёл навстречу им.
— Рад тебя видеть, Герберт, — сказал он, обнимая приятеля.
— А ты хорошо выглядишь, Хосе. Познакомься с моей находкой. Он пианист от бога.
— Илья Вайсман, — произнёс Илюша, пожимая протянутую господином руку.
— Очень приятно. Хосе. Я читал статьи о тебе. В Америке ты произвёл фурор. Надеюсь, наше турне пройдёт не хуже.
Он с интересом рассматривал молодого пианиста. Испанец по крови, знакомый со многими мексиканскими евреями, Хосе без колебаний согласился на предложение Герберта организовать гастроли ещё неизвестного в Южной Америке исполнителя. Талантливость еврейских музыкантов была ему, лишённому всяких национальных предрассудков, очевидна, он не один раз устраивал для них туры и всегда им сопутствовал большой успех.
— Знаешь, Илья, кого Хосе привозил?
— Могу только догадываться.
— Владимира Горовица, Артура Рубинштейна, Владимира Ашкенази, Наума Штаркмана, Евгения Кисина и многих других. Илья, ты попал в хорошие руки.
— Теперь всё зависит от моих рук, — заметил Илюша.
