Гастроли завершились к концу апреля, и сейчас они с Гербертом сидели в аэропорту Рио-де-Жанейро, ожидая объявления о посадке на самолёт авиакомпании Иберия. Герберт был очень доволен туром, и улыбка не сходила с его добродушного лица. Он заказал в баре два стакана шотландского виски и плитку шоколада. Илюша пил мелкими глотками, вспоминая непривычные для европейского глаза латиноамериканские города, бесконечным калейдоскопом менявшие друг друга, залы и дворцы, полные пришедшими на его концерты людьми. Он всё реже думал об Анжеле, так нежданно ворвавшейся в его жизнь, сознавая несбыточность мечты о земном рае, полном таких сильных и прекрасных женщин. Ему понравился Буэнос-Айрес с его прямыми улицами и авенидами, роскошными зданиями и широкими площадями. Там он дважды выступал в огромном зале с симфоническим оркестром. После первого концерта к нему в артистическую уборную зашёл дипломат и попросил принять участие в приёме по случаю годовщины теракта возле посольства Израиля. В марте 1992 года там была взорвана заминированная машина, погибли десятки людей, в том числе много детей, сотни получили ранения. Год назад Илюша слышал об этом, но тогда он и вся его семья готовились к репатриации, голова была забита другими проблемами, и взрыв в далёком Буэнос-Айресе сразу же забылся. Но волей судьбы суждено ему было оказаться в одном из окопов кровавой войны ислама с Израилем. В еврейском общинном центре он исполнил «Аппассионату» Бетховена. Люди в чёрных и цветных кипах рукоплескали ему и долго не отпускали со сцены, и он ещё несколько раз сыграл на бис. Какой-то пожилой почтенный еврей подошёл, крепко пожал ему руку и на русском языке рассказал ему, что лет сорок назад был на концерте гениального еврейского мальчика Даниэля Баренбойма, родители которого, как и его отец и мать, выходцы из России. «Они потом эмигрировали в Израиль, и он сейчас знаменитый пианист и дирижёр».
На табло появилось сообщение о посадке на рейс до Мадрида. В бизнес-классе он с наслаждением вытянул ноги, одел наушники и настроил приёмник на джаз. Герберт сидел рядом с ним, без стеснения клюя носом. Илюша усмехнулся, по-доброму пожелал старику приятных снов, достал из саквояжа «Колыбель для кошки», купленную в Сан-Пауло, и углубился в чтение. «Да, вряд ли кто-нибудь осмыслил историю и двадцатый век лучше Воннегута», — подумал он и взглянул на спящего импресарио. Они опять расстанутся на месяц, чтобы потом снова встретиться и отправиться в путь на Дальний восток. «Он устал, пусть отдыхает».
Самолёт из Мадрида приземлился в аэропорту Бен-Гурион после обеда. Солнце сияло по-летнему, и, когда он спускался по трапу к автобусу, влажный воздух последних дней апреля обдал его своим горячим дыханием. Позавчера из гостиницы в Рио-де-Жанейро Илюша сообщил Яне по телефону о возвращении и просил не встречать его, сказал, что доберётся сам, и она нехотя согласилась. Она не стала задерживаться на работе и ушла часа в три, чтобы успеть забрать Анечку из садика.
Маршрутка в Рамат-Ган быстро заполнилась пассажирами, и через полчаса водитель такси высадил его возле дома. Он увидел на балконе две фигуры, большую и маленькую, радостно машущие руками. Илюша улыбнулся и замахал им в ответ. В ту же минуту он ещё раз почувствовал и осознал, что эта женщина и их прекрасная дочь и есть его семья. Он вкатил во входную дверь огромный чемодан и вошёл в гостиную. Яна обняла его, он поцеловал её и взял на руки дочь.
— Папа, где ты был? — спросила она.
— Очень далеко, в Латинской Америке, Анечка.
— А что ты мне привёз?
— Мексиканца с гитарой и сомбреро.
Он опустил девочку на пол, открыл чемодан и вынул из коробки куклу. Аня вначале удивилась, потом заулыбалась и, обнимая щеголеватого мариачи, унесла его к себе в комнату. Яна вопросительно взглянула на Илюшу. Он с сожалением развёл руками, потом шутливая гримаса озарила его лицо, и он протянул ей целофановый пакет.
— О, что это? — игриво спросила она.
— Разверни и посмотри.
— Ого, пончо.
— У ну-ка, примерь.
Яна просунула голову в вырез в верхней части многоцветного яркого куска ткани и посмотрела в зеркало.
— Хочу жить среди индейцев. Надела на себя такой балахон и уже красавица.
— Ты во всём прекрасна.
Он подошёл к ней и поцеловал в губы, как это делала Анжела.
— Илюша, у меня проблема в суде. Не хотела портить тебе настроение во время гастролей.
— Рассказывай.
— Они отложили решение. Просят тебя прийти и подтвердить отцовство. Понимаешь, Аня любит Натана, судьи это увидели. Они заявили, что не хотят нанести ущерб ребёнку. Желают убедиться, что есть родной отец, который принимает свою дочь.
— Когда заседание суда?
— Во вторник.
— Не волнуйся, я приду и всё им объясню. Уверен, всё будет в порядке.
— Я люблю тебя, Илюша.
— Я тоже тебя люблю.
— И ещё одна важная вещь. — Она замолчала и пронзительно взглянула на него. — Я беременна, дорогой. Я уже на втором месяце.
Несколько секунд Илюша взвешивал новость. Потом приблизился к Яне и, смотря ей в глаза, сказал:
