Минуло четыре года. Давид закончил обучение на факультете естественных наук и защитил дипломную работу по математике. Профессор Сегаль, у которого он учился, дал положительный отзыв, написав, что работа выполнена на уровне диссертации, и рекомендовал ему продолжить учёбу на третью степень. Давида, ещё в школе осознавшего свою очевидную предрасположенность к научной стезе, не нужно было уговаривать — он мечтал об этом и его желание, наконец, становилось реальностью. Он легко справился с конкурсным экзаменом, прошёл собеседование и был принят в докторантуру. Дан, его отчим, советовал ему заняться актуальными проблемами математической физики, надеясь вместе с ним на прорыв в вопросах, над решением которых работал. Давид отказался и предложил это своему талантливому коллеге, который без колебаний согласился. А он со всей страстью новичка присоединился к группе аспирантов, занимавшихся теорией искусственного интеллекта. Она уже давно его интересовала и будоражила воображение своим дерзким стремлением познать тайну человеческого мышления. К тому времени университет получил крупный грант от Евросоюза и построил новый корпус, где проходили исследования. В течение года Давид опубликовал несколько статей и приобрёл известность в научном мире. Он выступил с докладом на международной конференции, организованной Еврейским университетом, и профессора Принстона и Гарварда пригласили его прочесть лекции у них. Блестяще защитившись, новоиспеченный доктор готовился к поездке по ведущим американским университетам.
Анна услышала об этом от него самого и рассказала Жене. Давид, уязвлённый её «предательством», уже тогда порвал с ней отношения. А как ещё мог поступить влюблённый в женщину молодой мужчина?! Он сознавал, что причина и в нём, в его неготовности к браку. Она знала, что её решение выйти замуж ему не понравится, но разрыва не ожидала и получила ещё одно неоспоримое подтверждение его искренних к ней чувств. Интерес женщин к талантливому математику и докторанту всегда был велик, но прежде их останавливала его необоримая любовь к Жене. Теперь, терзаемый ревностью и страдая от бессилия что-либо изменить, он уже не упускал возможности завести ни к чему не обязывающий роман, давая себе отчёт в том, что так только мстит «кинувшей» его возлюбленной.
Женя и Уайт зарегистрировали свой брак в муниципалитете Нью-Арка. Будучи человеком светским, она не захотела принять христианство, да и жених не настаивал, полагая до поры, что духовная и физическая близость важней различия в их религиозных предпочтениях. Свадьба прошла в большом зале торжеств, а на следующий день они на неделю улетели на один из живописных островов Карибского моря. В январе Женя забеременела и в середине ноября родила здорового улыбчивого мальчика. Ему дали имя Айзек, что стало неким компромиссом между супругами — ей хотелось утвердить принадлежность сына к еврейству. Санька обратился за советом к раввину синагоги и тот объяснил ему, что, согласно Галахе, совокупности законов и установлений иудаизма, ребёнок матери-еврейки является евреем. Науму Марковичу, отцу Саньки, к тому времени уже исполнилось семьдесят, но он продолжал работать. А Инна Сергеевна вышла на пенсию с намерением растить и воспитывать внука. Женя попросила мужа, и Уайт не без колебаний согласился с тем, чтобы прабабушка на время переехала к ним на квартиру. Воспитанный в уважении к евреям, он вынужден был смириться с её проживанием в их доме. Женя утверждала, что она справится с ребёнком лучше, чем любая нанятая воспитательница. Это позволило ей вскоре вернуться на работу и продолжить свой профессиональный рост. Уайт не был доволен её желанием делать картеру. Обычаи традиционной протестантской семьи, воспринятые им с молоком матери, говорили о том, что обязанность молодой и здоровой жены рожать детей. Примером для него всегда являлись его родители. Счастливые в браке, Гладстоны произвели на свет четырёх сыновей и двух сестёр, преуспевших в жизни благодаря моральной и материальной поддержке всей семьи. Женя как бы ломала установленный традицией порядок вещей, но любовь Уайта к ней была столь велика, что он не упрекал её ни в чём и не высказывал никаких претензий.
Чета Гладстонов по праздникам наведывалась к ним в Нью-Арк. Туда же приезжали в эти дни и родители Жени, и ей было любопытно наблюдать и слушать бесконечные богословские беседы отца со сватом. Импозантный моложавый мужчина лет шестидесяти с аккуратной бородкой, он владел известной юридической компанией, оказывающей услуги крупным предпринимателям, бизнесменам и общественным деятелям.
Сегодня они вновь сидели в гостиной с двух сторон стеклянного журнального стола, на котором стояли наполненные виски бокалы и блюда с пирожными, орехами и сухофруктами.
— Мистер Абрамов, жаль, что вы не стремитесь соблюдать еврейские традиции. Вы бы могли полнее ощутить и осознать свою принадлежность к еврейскому народу.
