Эврика полностью

Но постепенно духовные интересы Л.Н. стали меняться. В своей «Исповеди» он рассказывал, как он почувствовал в себе серьезные изменения: «…со мной стало случаться что-то очень странное: на меня стали находить минуты сначала недоумения, остановки жизни, как будто я не знал, как мне жить, что мне делать … Эти остановки жизни выражались вопросами: зачем? Ну, а потом?» «Я как будто жил-жил, шел-шел и пришел к пропасти и ясно увидел, что впереди ничего нет, кроме погибели». «Сделалось то, что я, здоровый, счастливый человек, почувствовал, что не могу больше жить». Всё это было ужасно и безысходно… Ужас тьмы был слишком велик, и я хотел поскорее, поскорее избавится от него петлей или пулей (даже так! – Н.П.) …»

Толстой попытался найти выход в православии. Он встретился с епископом Макарием, побывал в Сергиевской лавре, ходил пешком в Оптину пустынь, заново сделал перевод четырех Евангелий, для чего ему пришлось овладевать древнееврейским и греческим языками. И чем больше он погружался в изучение христианских догматов, тем больше убеждался в лживости православия.

Л.Н. в это время все чаще «ходит в народ», организует классы для крестьянских детей, посещает тюрьмы, якшается с босяками и прочими падшими людьми и все глубже проникается пониманием неправильного устройства общества, в котором страдает большая часть простого народа, но паразиты, вроде него самого, живут в роскоши. Л.Н. стремится к все более и более умеренному и скромному образу жизни и того же требует от жены и всей своей семьи, но все чаще встречает сопротивление С.А. Образ жизни мужа пугал ее не менее, чем новые идеи, которые она при всем старании понять не могла.

«Я не могу, – заявлял Л.Н., – продолжать жить в роскоши и праздности … Я не могу больше владеть домом, имениями. Каждый жизненный шаг, который я делаю, для меня невыносимая пытка … Или я уйду, или нам надо изменить жизнь: раздать наше имущество и жить трудом наших рук, как живут крестьяне».

А С.А. отвечала: «Если ты уйдешь, я убью себя, так как не могу жить без тебя. Что же касается перемены образа жизни, то я на это не способна и на это не соглашусь, и я не понимаю, зачем надо разрушать во имя химер жизнь, во всех отношения счастливую?»

Л.Н. несколько раз пробовал уйти и даже уходил, но каждый раз возвращался, боясь своим уходом причинить боль своим близким, и из-за неизменной любви к жене.

Кто из них больше прав? – задаем мы себе вопрос сегодня.

На первый взгляд, кажется, что Л.Н.: честному человеку нельзя жить в аристократической праздности, не трудясь, как заповедано, в поте лица своего и отгородясь неприступной стеной от нищих, страдающих простолюдинов, которые обеспечивают его благоденствие. Но не следует забывать, что сам-то он вовсе не был тунеядцем: по мере возможности он помогал материально крестьянам и всем нуждающимся, которые к нему обращались, но – и это самое главное! – своим трудом, умом, кровью сердца он создал величайшие произведения, которые более полутораста лет служат духовному развитию миллиардов (!) людей на планете. Однако он почему-то считал, что основой жизни должен быть труд физический, труд на земле по самообеспечению. Сегодня мы понимаем, что если бы он в самом деле мог отказаться от своего имения, опроститься и жить как простой крестьянин, то едва ли написал бы «Войну и мир», «Анну Каренину» и другие свои шедевры. Наверное, он все же в глубине души понимал это, но запутавшись в тенетах своих духовных исканий, он пытался отыскать способ не просто изменить образ жизни, но найти другое состояние в каком-то другом месте (может, даже в монастыре), где можно жить в ладу с собой.

Но жена была неуступчива и на самом деле – тоже права. Ведь она стремилась к благополучию и созданию благоприятных условий для жизни своих детей и мужа. Опрощение в ее положении было бы не только губительно, но означало катастрофу всей жизни. И потому она упорствовала в своей правоте.