Современный фортификационный вид Москва приобрела при последнем русском царе и первом всероссийском императоре Петре I Великом. Связано это было с событиями Северной войны 1700–1721 годов. Ожидался поход шведского короля-полководца Карла XII на Москву. Такой поход действительно королевская армия начала, только закончила она его в «объятиях» изменника украинского гетмана Ивана Мазепы (кавалера ордена Иуды) и прекратила свое существование в остатках сразу после Полтавской битвы на берегу Днепра у речной переправы Переволочны.
Но это случится только в 1709 году, а за два года до этого угроза вторжения боеспособной шведской армии в русские пределы стояла вполне реально: Карл XII не скрывал своих планов похода на Москву через Смоленск.
Царь Петр I приказал тогда укрепить столицу Московского царства и немало городов, среди которых были Новгород и Тверь, Киев и Смоленск. На фортификационное усиление из казны были выделены немалые средства, отпущено артиллерийское вооружение, к работам привлечены десятки тысяч людей, увеличена численность гарнизонных войск.
Усиление оборонительных сооружений Москвы выразилось в окружении Московского Кремля и Китай-города современными бастионами и вооружение их 1145 разнокалиберными орудиями. Бастионами были прикрыты все кремлевские башни, выходящие на реку Неглинную и Москва-реку, все воротные и часть глухих башен Китай-города. Те башни, которые смотрят на Красную площадь, тоже получили бастионы, но несколько меньших размеров, поскольку они смотрели на улицы Никольскую, Ильинку и Варварку Китай-города, имевшего собственную крепостную ограду.
Особенно сильными оказались бастионы со стороны реки Неглинной, «смотревшие в сторону Швеции». Там земляные бастионы были устроены у всех башен, кроме Оружейной, которая тогда называлась Конюшей. Не стали создавать бастион и для защиты вынесенной через реку Кутафьей башни, которая по своему предназначению являлась предмостным укреплением.
Красную площадь тогда от кремлевских стен отделал солидный крепостной ров. Он проходил вдоль восточной стены, связывая между собой Москва-реку с рекой Неглинной. Наполняемость его водой обеспечивалась системой затворов и шлюзов. Ров был облицован белым камнем и кирпичом. Внизу он имел ширину от 28 до 32 метров, а поверху – 34 метра. Глубина его колебалась от 8 до 12 метров (у Константино-Еленинской башни). Через ров к Спасским и Никольским воротам вели каменные мосты, которые заменили существовавшие ранее деревянные подъемные.
Бастионы на Красной площади были расположены вдоль рва. Защитой тыла им служили кирпичные зубцы, подобные зубцам кремлевской стены. Узкие, щелевидные бойницы в них служили хорошим укрытием для стрелков из ружей.
Малоизвестен факт о том, что в 1800 году по императорскому указу кремлевские и Китайгородские бастионы были подновлены и реконструированы. Петровские бастионы простояли в Первопрестольной столице более столетия – до 1815–1817 годов, когда их землей был засыпан крепостной ров на Красной площади. А окончательно срыли бастионы, устроенные вокруг Кремля, в 1817–1823 годах.
Перед Отечественной войной 1812 года стены и башни Московского Кремля находились в хорошем состоянии, равно как и бастионы. Поэтому французы, вступив в древнюю русскую столицу, могли убедиться в мощности ее «внутренней» крепости. Неслучайно император Наполеон Бонапарт выбрал своей резиденцией именно Кремль, со стен которого он, окруженный свитой, наблюдал за невиданным для него пожаром, испепелившим две трети огромного города.
Все же императору французов во время московского пожара пришлось из Кремля бежать в пригородный Петровский дворец на Санкт-Петербургской дороге. Там Наполеон оставался несколько дней, пока не получил возможности возвратиться за кремлевские стены.
Москва горела целую неделю: почти полностью выгорели улицы от Дорогомиловской заставы к Рязанской дороге, Пречистенка, Арбат, центральные городские кварталы, Таганка и вся яузская часть столицы.
В захваченной французами Москве сгорело более 70 процентов зданий: из зарегистрированных в городе 9527 строений, каменных и деревянных, огонь испепелил 6496 зданий.
О московском пожаре 1812 года написано очень много. Но вопрос о поджигателях – были ли это сами москвичи, или это было делом рук мародерствующих французских солдат – до сих пор остается дискуссионным. Что говорят о сожжении древнего города сами французы? Можно обратиться к мемуарам Армана де Коленкура, одного из приближенных к императору Наполеону лиц:
«…К четырем часам утра пожар распространился повсюду, и мы сочли необходимым разбудить императора, который послал офицеров разузнать, что происходит и как это могло случиться.
Войска были в боевой готовности. Немногие оставшиеся в городе жители выбегали из домов и собирались в церквах; повсюду слышны были только стоны. Часть пожарных насосов, которые мы искали со вчерашнего дня, была увезена неприятелем; оставшиеся были приведены в негодность.
