В рядах главных сил оставалось не более 50 тысяч человек, которых можно было назвать бойцами. Боеспособных батальонов и полков становилось все меньше и меньше. В корпусах Жюно и Понятовского под ружьем находилось по 700–800 солдат. В кавалерии маршала Мюрата, короля неаполитанского, «числилось» не более пяти тысяч человек: это были остатки всех четырех резервных кавалерийских корпусов, «истаявших» всего за три месяца войны. И остатки отдельных кавалерийских дивизий и бригад армейских корпусов.
Императора Наполеона в Смоленске ожидало подлинное потрясение, Он не получил здесь того, к чему так стремился по пути от самого Малоярославца. Запасов провианта в городе для его разгромленной и деморализованной армии нашлось всего на несколько дней. И то при самых ограниченных нормах выдачи на каждого военнослужащего.
Но спрашивается, действительно ли голодали французы в Смоленске? На этот вопрос дает достаточно исчерпывающий ответ Арман де Коленкур в своих мемуарах «Поход Наполеона в Россию». Они пишет следующее:
«Продовольствие в Смоленске находили все, у кого были деньги (а деньги были у всех). Туда прибыли из Франции продукты для императорского двора, а также рис и много других продуктов для армии. Виноторговец, бывший поставщиком императорского двора, привез для спекуляции большое количество вин, водок и ликеров; все это он продавал на вес золота. Мы так настрадались от лишений, что солдаты тратили все свои деньги, чтобы раздобыть бутылку водки».
…9‑го пехотного корпуса маршала Виктора, обеспечивавшего коммуникационную линию, в Смоленске не оказалось. Он ушел помогать Сен-Сиру в возвращении города Полоцка. Корпус Виктора понес сперва поражение при Чашниках (здесь он отступил с минимальными потерями для себя), а потом при Смолянах в Витебской губернии. В последнем случае Виктор попытался мощной атакой прорвать позиции корпуса Витгенштейна, завязав в ряде мест рукопашные схватки. Однако своевременное прибытие Севского пехотного полка позволило русским овладеть Смолянами.
Французы потеряли в деле у Смолян около 3 тысяч человек, в том числе 800 пленными. Потери русских составили от 1 до 2 тысяч человек. В итоге маршал Виктор не смог прикрыть с севера отступление шлавных сил Великой армии. Однако французов «выручила» пассивность Витгенштейна.
Наполеон потерял надежды и на усиление своих сил свежей сводной пехотной дивизией генерала Бараге д’Ильера, сформированной в Смоленске. Она была разбита объединившимися для такого дела летучими корпусами В.В. Орлова-Денисова и А.П. Ожаровского, а также партизанскими партиями Д.В. Давыдова, А.Н. Сеславина и А.С. Фигнера.
Решающим эпизодом того боя стало заманивание полковником Бахаловым с двумя полками донских казаков (около 600 человек) трех неприятельских кирасирский эскадронов и с полтысячи пехоты под удар трех казачьих полков. Французы были опрокинуты, преследуемы и загнаны в болото, где их и истребили. Среди трофеев победителей оказалось более 700 стальных кирас.
Двухтысячный авангард дивизии во главе с бригадным генералом Ожеро был разбит у деревни Ляхово и сдался в плен (62 офицера и 1650 солдат). Разгневанный Наполеон приказал остатки дивизии (около 4 тысяч человек, 858 лошадей) расформировать, а ее командира, не пришедшего на помощь бригаде Ожеро, отдать под суд.
…Император Наполеон стал не просто понимать, но и ощущать то, что соперник берет его в клещи. Однако не дать отдохнуть в Смоленске солдатам Великой армии было просто нельзя, тем более, что она целую неделю собиралась здесь воедино. Однако этих дней на устройство дезорганизованной армии не хватило, хотя речь шла прежде всего о ее сохранении.
Но и главнокомандующий России тоже не стал торопить события, зная, что время в войне теперь играет только на него. Его главные армейские силы тоже были измучены непрекращающимся ходом контрнаступления и нуждались хотя бы в небольшом отдыхе. Воспользовавшись пребыванием наполеоновских войск в Смоленске, заботливый к воинству М.И. Голенищев-Кутузов дал Главной армии сутки отдыха в Ельне.
Но этот приказ не касался армейских летучих отрядов. Кутузовским распоряжениемм им подтверждается ранее поставленная задача: продолжать отрезать вражеские войска по пути отступления и уничтожать их как боевые единицы, одновременно истребляя мародеров, как часть вражеского войска. То есть продолжать «умалять» численно неприятельскую армию, бегущую из России.
Многие исследователи отмечают такую черту полководческих деяний М.И. Голенищева-Кутузова в ходе контрнаступления, как плохо прикрытое его «лукавством» желание беречь людей. Это не нравилось тогда многим участникам изгнания Наполеона, горевших желанием как можно скорее «истребить» его общеевропейскую Великую армию до конца. Это не нравится и некоторым современным историкам, которые спустя почти два столетия утверждают, что такое было тогда совершенно невозможно.
