Москва лежала перед ними – за полем битвы. Им надлежало только пройти по трупам сынов ее, чтобы достигнуть добычу, чувственных наслаждений, славного мира и возвращения в отечество. Так на полях бородинских долженствовала решиться участь Великой армии Наполеона, совокупных сил почти целой Европы».
Пожалуй, трудно описать душевное состояние Наполеона Бонапарта перед сражением, к которому он так стремился с первого дня после перехода пограничного Немана. Французский генерал граф Ф.П. Сегюр, автор книги «История Наполеона и Великой армии в 1812 г.», писал о своем любимом императоре накануне дня битвы при Москве-реке:
«Прежде чем начать ужасную борьбу, два противника-колосса внимательно наблюдали друг друга, как будто взглядом хотели измерить свои силы и в тишине готовились к страшному столкновению.
…Наступила ночь, а вместе с ней и опасение, как бы русская армия не удалилась, воспользовавшись темнотой. Это мучительное беспокойство прерывало сон Наполеона. Он беспрестанно подзывал своих приближенных, спрашивал, который час, не слышно ли какого-нибудь шуму, и посылал осведомиться, на месте ли неприятель.
…Заблестела заря. Император, указывая на нее офицерам, воскликнул:
– Вот оно, солнце Аустерлица!
Но оно было против нас, оно всходило со стороны русских, открывало нас их выстрелам, ослепляя нас самих».
Ранним утром 26 августа, между 5 с половиной и 6 часами, французской армии было зачитано воззвание Наполеона. В прокламации говорилось:
«Воины!
Вот сражение, которого вы так желали. Победа в руках ваших: она нужна нам. Она доставит нам изобилие, хорошие зимние квартиры и скорое возвращение в отечество!
Действуйте так, как действовали под Аустерлицем, при Фридланде, Витебске и под Смоленском, и позднее потомство вспомнит с гордостию о подвигах ваших в этот день и скажет о вас: и он был в великой битве под стенами Москвы!
Наполеон».
Есть и другая редакция, менее известная, этого наполеоновского приказа перед битвой. Она несколько отличается от вышеизложенной прокламации:
«Солдаты!
День, которого вы так желали, настал. Неприятельская армия, которая бежала перед вами, теперь стоит перед вами фронтом. Вспомните, что вы – французские солдаты!
Выигрыш этого сражения открывает перед вами ворота древней русской столицы и даст нам хорошие зимние квартиры. Враг обязан будет своим спасением только поспешному миру, который будет славным для нас и наших верных союзников!
Дано в главной квартире перед Можайском… Наполеон».
Император французов убежденно считал, что эта генеральная баталия решит судьбу войны с Россией и даст итоговую победу Великой армии, специально созданной для Русского похода. Этим и объясняется суть его обращения к войскам перед самым началом Бородинского сражения.
Голенищев-Кутузов, в отличие от императора-полководца, не считал, что эта война может завершиться одной, пусть и генеральной битвой. Главнокомандующий русской армией слишком хорошо знал настроение народа и своих воинов, бескомпромиссную позицию государя Александра I. И потому он был уверен, что вторжение наполеоновской общеевропейской Великой армии в пределы необъятной России будет для нее гибельным. Вопрос стоял не в сражении под селом Бородино, а во времени.
«Спаситель России» иначе решал и тактические задачи сражения. Умудренный опытом многих войн, полководец всегда стремился обмануть любого неприятеля, показать ему свою мнимую слабость, а затем неожиданным фланговым ударом «обезоружить» его наступательный пыл и довести дело до победного конца. Об этом свидетельствовали его действия в кампании 1805 года против французов, успешное командование Молдавской (Дунайской) армией в 1811 году под Рущуком и Слободзеей.
На Бородинском поле русский главнокомандующий также заготовил неприятелю «сюрприз». Точно определив направление главного вражеского удара, он перевел из общего резерва 3‑й пехотный корпус генерал-лейтенанта Н.А. Тучкова 1‑го на Старую Смоленскую дорогу, к деревне Утице.
Так готовился фланговый удар по французам, по их правому крылу. Для этого корпус Тучкова 1‑го был скрытно расположен позади Утицкого кургана в верхней части Семеновского оврага. Трудно предсказать сейчас, да и тогда, ход битвы, выйди на ее поле полки целого пехотного корпуса, о местонахождении которого неприятель ничего не знал!
Однако в кутузовские планы, в его военную хитрость вмешалось непредвиденное обстоятельство. Исполнявший обязанности начальника штаба Главной армии генерал от кавалерии Л.Л. Беннигсен, не зная замыслов главнокомандующего, приказал корпусу Тучкова 1‑го встать на общую линию обороны с егерскими полками генерал-майора князя И.Л. Шаховского. Тем самым был разрушен план русского полководца на битву.
Случилось непоправимое и для историков или труднообъяснимое, или достаточно спорное. 3‑й пехотный корпус был обнаружен неприятелем в самом начале сражения и сразу же подвергся губительному артиллерийскому огню. При этом Беннигсен не доложил главнокомандующему о том, что он приказал изменить расположение 3‑го корпуса, поставив его из укрытия на открытую местность.
