Месье Карл останавливается у двери своей квартиры. Он вставляет ключ в замок…
В эту минуту открывается дверь напротив, и на площадку выходят месье и мадам Шевалье.
– Месье Карл!.. Какой приятный сюрприз!
Месье Шевалье подскакивает к месье Карлу и горячо жмет ему руку с таким видом, будто наконец‐то нашел старого друга. Месье Карл приятно удивлен и не сопротивляется. Шевалье – его самые преданные друзья, самые послушные овечки. Месье Шевалье никогда не говорит “Германия”, а “наш благородный и великодушный зарейнский союзник”; никогда не говорит “фюрер”, а “гениальный вождь Новой Европы”; в его устах немецкая армия всегда превращается в “армию порядка”, а если он упоминает о “сотрудничестве”, у него на лице проступает глубокое волнение, голос немного дрожит, а на глаза порой наворачиваются слезы. Мадам Шевалье никогда не раскрывает рта, лишь молитвенно складывает руки, словно перед иконой, и смотрит на месье Карла с немым и туповатым обожанием. Иногда, в минуты сомнений, которые бывают у каждого, все это кажется месье Карлу слишком хорошим, чтобы походить на правду. Порой у него возникает ощущение, будто он стал жертвой гнусной комедии или злого “розыгрыша”, как говорят французы. Но он объясняет это своей врожденной подозрительностью и нервами, расшатавшимися за десять лет полицейской службы. Достаточно услышать волнение в голосе месье Шевалье, когда он говорит о “брачном союзе Франции с Германией”. Достаточно посмотреть на его лицо, чтобы полностью успокоиться. У месье Шевалье усики щеточкой, а на лбу – прядь непослушных волос, чем он очень гордится. “Я никого вам не напоминаю?” – словно бы спрашивает его лицо с очаровательной застенчивостью.
– Месье Карл, – говорит месье Шевалье, – мы всегда рады пожать вам руку…
Он замолкает. На площадку выходит Грийе; в руках у него ничего нет, к нижней губе прилип окурок. С потухшим взглядом он смотрит в пол, наклоняя свое изуродованное лицо боксера.
– Я за бельем! – бурчит он.
– За бельем? – переспрашивает месье Шевалье. – Бельем? Ах, да… ну, конечно, за грязным бельем… В ванной, старина!
Он хватает месье Карла за руку и яростно трясет ее с влажным от пота лицом. “Белье” – это последний номер “Либерасьон”, которую месье и мадам Шевалье печатают на миниатюрном типографском станке в ванной, а Грийе со своими друзьями разносит ночью по кварталу. Только бы мадам де Мельвиль задержала полицейских еще на несколько минут… Только бы Грийе успел проскочить. Квартира мадам де Мельвиль расположена этажом ниже. Если сейчас двое молодчиков поднимутся, тогда… Станок надежно спрятан, но большую корзину не скроешь. Достаточно будет приподнять простыню, и “Либерасьон” прекратит существование… вместе с месье и мадам Шевалье.
– Благодарю вас! – торжественно говорит месье Карл.
Мадам Шевалье смотрит на него с восторгом, слегка наклонив голову, приоткрыв рот и сложив руки… Грийе выходит из квартиры. Он несет в руках корзину, накрытую грязной простыней. С тупым выражением лица, с тем же окурком на губе, он начинает медленно спускаться по лестнице… Месье Шевалье, словно робот, продолжает трясти руку месье Карла. “Один этаж… еще один… Прошел!”
– Благодарю вас, – говорит месье Карл, – и прошу меня извинить. Мне нужно писать отчет…
Месье Шевалье прикладывает палец к губам.
– Ни слова! – говорит он, понижая голос. – Мы все поняли!
Он откидывает прядь со лба, повторяя: “Тсс, ни слова!” – и уходит на цыпочках; жена – за ним. Он закрывает дверь как раз вовремя, чтобы подхватить жену, которая молча теряет сознание… Месье Карл с закрытыми глазами терпеливо ждет на площадке. К нему с разбегу подлетает радостный месье Брюньон. “Может, хоть сегодня, он изменит своим привычкам?” – думает месье Карл, кривя лицо, как от зубной боли. Но он уже слышит идиотский смех месье Брюньона. “Только бы не хлопал меня по животу…” И тут же получает первый тумак.
– Сталинград, Сталинград… хмурая степь! – кричит месье Брюньон. – Ха-ха-ха!
Месье Карл яростно поворачивает ключ в замке и заходит в свою квартиру. Его хорошее настроение улетучилось, он взвинчен, ему не по себе.
“Ну, ну… побольше такта, мягкости!” Он слышит шум воды. “Ах да… водопроводчик!” Он заходит в ванную. Над ванной склонился парень в синем комбинезоне; по паркету разбросаны его инструменты.
– Долго еще?
– С полчаса, месье.
Звонят в дверь. “Это конец!” – думает парень. Он не боится. Жаль только, что в Лондон не дойдут важные донесения и Сопротивление потеряет еще одного ценного связного… Месье Карл открывает дверь и сталкивается нос к носу с мадам Лэтю и двумя угрюмыми молодыми людьми. Мадам Лэтю бледная и расстроенная. Но месье Карлу наплевать на мадам Лэтю.