– Кем ты себя возомнил, Брайан? – спросил Фил. – Давно ты стал ангелом-справедливости? Думаешь, встал на светлый путь и перечеркнул родовой знаменатель? Ты предал самого себя. Ни меня и ни чёртову фабрику, себя! Ты ищешь счастья в том, что тебя счастливым не сделает! Ты будешь обречен в вечном поиске врагов – это станет твоим проклятием. Твоя жизнь – ложь. Ты изгой. Ты пуст и безнадежен. Нельзя родится среди волков и стать овцой, но можно стать паршивым волком. Человек, что служит и Богу и дьяволу, нарекает себя на вечную муку – о нём забудет сама смерть. Твоя жизнь кончится, как только ты убьешь меня, ведь больше у тебя не останется ни одного покровителя. Так и останешься брошенным и забытым.
– Я не хочу убивать тебя, – произнес я и почувствовал ком в горле.
– Нет, Брайан, – ответил Фил. – Так не получится. Я же сказал – делай выбор. Или я убью тебя. А потом прикончу журналиста, чтобы тот не болтал лишнего. И мальчик Чучо, никогда больше не увидит свой дом. А там и до Сальмы доберусь. Меня нельзя оставлять в живых, Брайан. И мой тебе дружеский совет – Диану тоже. Это злая, мстительная девка и она уже заждалась тебя на втором. Хочешь пролить свет во тьме – кончай всех и играй в своего архангела дальше. Только так.
– Ты как будто хочешь, чтобы я прикончил тебя, – ответил я.
– Мне плевать на тебя, Брайан. Это правда. Мало кто честен с тобой, но я говорю как есть. Я сам прошёл этот путь. От честного Фила, что жаждал расправы над всем бесчеловечным и аморальным, до того, кто перед тобой. И я знаю, о чём говорю. В тебе я вижу себя, молодого и наивного. Ты не сможешь долго сопротивляться. Жизнь поимеет тебя. Тогда ты и увидишь мир без любви и сочувствия. Люди станут товаром, а поступки, лишь способом выживания. Ты ещё придешь к этому, уверяю, и вспомнишь мои слова. Давай, кончай уже с этим… Ну?!
Я все не решался поднять пистолет. Журналист выпучил глаза и ждал от меня действий.
– Ну ладно, – сказал Фил. – Придётся помочь.
Фил взял свой пистолет, перезарядил его и пошёл в сторону кушетки, где лежал мальчик.
– Чуууучоооо, – звал он ребёнка. – Где же ты, мелкий засранец.
Я поднял руку и выстрел дважды в спину Фила. Тот упал и несколько раз дернул ногой. Я подошёл ближе к нему и увидел, как он улыбается кровавым ртом.
– Ты умный парень Фил, – сказал я. – Мне далеко до тебя. И возможно, ты во всём прав. А может и нет. Этого никто не знает, ведь ты всего лишь человек, как и я. Но я знаю точно – я не играю в Бога. И твоя смерть уже тебя заждалась. Чувствуешь? Она уже стоит за твоей спиной и пускает ядовитую слюну тебе за воротник!
– Истинно говорю я вам, – хрипел он. – Кто убьет – тот убит. Но каждый убитый, попадёт в рай и будут ему прощены все грехи его. Ибо никто не может забрать жизнь, что сам не создал. Никто не может лишить душу человеческую её воли. Как и никто не в праве распоряжаться ей. Прощай Брайан, пути наши разошлись…
Фил закрыл глаза и откинул голову в сторону. Я развязал журналиста и велел ему идти за мной. Он дрожал от испуга и шёл на полусогнутых ногах.
– Не убивай, прошу тебя, – шептал он себе под нос. – У меня семья, дети, прошу…
Я поднялся на второй этаж. На сердце было скверно. Я прошёл в зал и положил Чучо на диван.
– Садись рядом, – велел я журналисту.
Тот послушно сел с краю и покорно прижал голову к коленям.
– Браааайаааан, – услышал я коварный голос рыжей из кабинета Лении.
Я подошёл и открыл дверь. Диана сидела на кожаном офисном кресле вытянув ноги на столе.
– А я нашла ключи от кабинета, – счастливо проговорила она и потрясла связкой ключей в воздухе. – Какая удача, правда? Ты ведь уже понял, что у нас очень толстые стены? Теперь мы можем не сдерживать свою страсть.
Я стоял в полушаге от двери и молча смотрел на её довольную рожу. Диана встала и подошла ко мне. Она посмотрела мне в глаза, обняла и прижалась всем телом.
– Ты знаешь, – говорила она. – А я сегодня ездила в седьмой квартал, к твоей бывшей. Ну знаешь, хотелось потрещать с ней, на тему, на чьей поляне теперь гвоздики растут. Обосновать по девчачьи этой королеве булочек, что твой дружок поселился в моей норке. Я вообще не понимаю, как ты с ней жил! От неё постоянно несет какими-то специями! Я в ста метрах почувствовала её отвратительную вонь!
– И что было дальше? – мрачно спросил я, нащупав рукоять пистолета за спиной.
– Ну так вот приезжаю я и вижу прелестную картину, как эта вонючка лобызается в десны с каким-то байкером! Представляешь?! Аж слюну по своим коровьим сиськам пустила! Вот же сучка! Слушай, а давай я оближу и приласкаю твою сладкую морковку, а то я по ней сильно соскучилась!
Диана встала передо мной на колени и расстегнула ширинку.
– Ну так вот, смотрю я значит на эту омерзительную парочку, а у самой прямо руки чешутся её пристрелить! Вот же шалава! Пока муж на войне, она уже на коне! Ей, оказывается и объяснять ничего не надо! Я помню, как эта пампушка ходила по двадцать второму и всё оглядывалась! Строила из себя недотрогу! Серьезно, ещё бы чуть-чуть и он начал бы её трахать прямо на своём байке!
