По многим причинам невозможно петь и танцевать одновременно, в группе слишком много народу, так что как ни старайся, голоса не сольются в унисон – в поп-индустрии это было обычным делом.
Те, кто ходил на концерты, множество раз видели, как девушки поют вживую, но обычно, в особенности во время телевизионных шоу, микрофоны, которые они держали в руках, использовались лишь для антуража и даже не были подключены. Девушки вынуждены были выступать, лишенные своих голосов.
Что же тогда заставляло зрителей сходить по ним с ума, раз у них даже не было голосов? Мы пришли к выводу, что голос – далеко не главное, а девушкам достаточно было просто оставаться собой, чтобы сохранять власть над аудиторией.
Такое происходило и с другими поп-группами.
Но их стало слишком много, и одну уже невозможно было отличить от другой, поэтому, чтобы сохранить индивидуальность и привлечь внимание, ХХ и ее группе создали этакий «бунтарский» образ с соответствующей музыкой. Разница была огромна. И люди, приложившие руку к созданию ХХ, этого не заметили.
Песни ХХ задумали и написали для девчонок взрослые, мужчины, они ни в коем случае не были самовольной импровизацией. Иными словами, перед нами холодный расчет, нацеленный на то, чтобы об этих песнях заговорил весь мир.
Но это и стало поворотным моментом.
Девушки, которые должны были, будто куклы, безвольно подчинившись, исполнять данные им композиции, вместо этого начали претворять их в жизнь.
Песни буквально овладели ими, и мы полагаем, что это стало возможным лишь благодаря тому, что девушки вкладывали в них всю энергию и всю душу, день и ночь репетировали, по-настоящему проживали их на сцене.
Если вы думаете, что они просто пели и репертуар никак на них не влиял, то сильно их недооцениваете.
«Мы пели о революции, пели о революции, значит, пришло ее время». Их голоса будто говорили с нами.
Нет, мы и в самом деле их слышали.
На этом передаю слово следующей рассказчице.
Недалеко от их офиса есть парк.
Большинство ее коллег вообще бы его не заметили, даже если бы каждый день проходили мимо, но когда в кафе, в котором она обычно обедала, было слишком много народу, Кагава Аюму покупала какой-нибудь легкий перекус в ближайшей булочной или круглосуточном магазине и отправлялась в этот небольшой, вытянутый в длину парк.
В веренице высотных зданий в этом деловом районе располагалось множество компаний, маленьких, больших и средних, но в парке Аюму встречала детей, катавшихся на старых качелях и горках, и взрослых, присматривавших за ними, – лишнее доказательство прописной истины о том, что и в подобных местах люди живут своей обычной жизнью.
Было уже начало седьмого, и в парке почти никого не осталось, тем не менее и внутри, и на близлежащей улице горело множество фонарей, так что, несмотря на вечернее время, казалось, будто здесь достаточно светло и безопасно.
Не заходя в парк, Аюму остановилась около клумбы у входа и, достав смартфон, принялась пролистывать новости в соцсетях, даже оставила пару одобрительных комментариев под фотографиями друзей – все ради того, чтобы убить время.
Никаких признаков его присутствия. Но она обернулась, значит, все-таки что-то почувствовала.
Справа от Аюму откуда ни возьмись появился тот мужчина.
Он стоял сбоку и смотрел прямо перед собой, делая вид, будто не замечает ее, что не позволяло исключить возможность простого совпадения, но какой бы ни была причина, то, что он находился так близко к ней в безлюдном парке, где полно места, определенно было странно, так что Аюму быстро уткнулась обратно в экран смартфона.
Мужчина краем глаза заметил, что она его видит, медленно повернулся и смерил ее взглядом с высоты своего роста.
– Ты иногда на меня смотришь, – сказал он.
В этот момент он еще и улыбнулся.
Он засунул обе руки в карманы костюма и слегка склонил голову набок, словно пытаясь заглянуть Аюму в глаза – в той самой манере, которую еще совсем недавно назвали бы пошлой. «Только не это», – подумала Аюму, мысленно отступая назад.
– Не думаю, что мне показалось. Почему ты это делаешь? – Он заулыбался еще шире.
Нет, Аюму в самом деле на него смотрела, но вкладывала она в это совершенно не то, что он предполагал. Интересно, как он воспримет ее молчание? Ни один мужчина в мире до этого не интерпретировал его правильно. Если тебя не понимают, значит, нужно доносить мысли соответствующим образом.
Набравшись решимости, Аюму ощутила, как сила нарастает и разливается по ее ногам, затянутым в колготки, по животу и груди.
– Я не смотрю, я слежу за вами.
Сказав это, Аюму в ту же секунду почувствовала, как кровь прилила к голове. У нее всегда возникает это ощущение, когда она выходит из зоны комфорта, например, не вытерпев, говорит что-то резкое в ответ распустившему язык перед пассажиркой таксисту или отталкивает в сторону прижавшегося к ней в электричке мужчину – столько лет прошло с того момента, как она окончила школу, а они все продолжают это делать.
