— Нет, — после упоминания Старика мне стало немного маетно. — Что, должны были?
— Как мне думается — да, — Валяев почесал затылок. — Макс вроде упоминал утром о том, что поговорит с тобой.
— С возвращения из Праги его не видел и не слышал, — покачал головой я. — Слушай, а что, Старик сразу по приезде будет делами заниматься? Вроде как он с дороги, почти ночь на дворе…
— А встретить его? — удивленно глянул на меня Валяев. — Внизу, в холле? Без этого-то как?
— В смысле? Ты о том, что куча народа выстроится рядком и дружно рявкнет "С приездом"? — изумился я и понял по его лицу, что угадал. — Да ладно тебе. Шутишь?
— Такими вещами не шутят, — очень серьезно возразил мне Валяев. — И тон твой этот неуместен. Да, есть такая традиция — первые лица "Радеона" встречают Старика по приезде. Кстати — ты почти верно все описал.
Я потер лоб. Нет, все-таки к некоторым вещам, которые здесь в ходу, мне никогда не привыкнуть.
— Неувязка имеется, — понимая, куда клонит Валяев, я начал строить защитную версию. — Причем тут я? Моя рожа никак не тянет на первое лицо.
Смысл происходящего мне был ясен, но участвовать в этом мне не хотелось совершенно. Дело не в неприсущем мне нонконформизме и не в душевном неприятии атмосферы лизоблюдства, которым здесь недвусмысленно попахивало. Мне просто не хотелось никуда идти. Да и всю "радеоновскую" верхушку видеть тоже желания никакого не было. Старик ведь запросто с ней мог устроить какой-нибудь свой очередной перфоманс, и присутствовать при этом я точно не желаю. Мне Нового года хватило.
— Курицу жарите? — повел носом Валяев и протопал на кухню. — Точно. Ох, Виктория, золото ты, а не хозяйка. Другие своим мужикам из столовой еду заказывают, а ты вон домашнее готовишь.
— Я, наверное, пойду, — пискнула Ксюша, с опаской глядя на нежданного визитера.
— Да у вас гости! — повернулся к ней Валяев. — Извините, не заметил.
— Потому что постоянно куда-то спешишь, — пояснил я. — Все наскоком, все в последний момент…
— Поговори мне еще, — вроде как в шутку проворчал Валяев, но тон был вполне себе серьезный. — Критиковать он меня будет. И потом — кого ждем, одевайся давай.
— Кит, а смысл? — воззвал я к его разуму. — С вами все ясно, вы все сотрудники корпорации, вам и флажки с плакатами в руки. Но при чем тут я?
— Еще одно слово — и я начну сердиться, — уже совсем без юмора в голосе пояснил Валяев. — Сказано — одевайся, идем вниз, значит, топай в комнату и делай, что сказали. А будешь спорить, так в халате туда направишься, в котором будешь выглядеть смешно и нелепо. Ты хочешь выглядеть смешно и нелепо?
— Нет, — признался я. — Я этого не люблю.
— Так вперед, и дорогу осилит идущий.
Он, развернул меня, дернув за плечо и отвесил коленом небольшой ускоряющий пинок под зад.
— И еще раз здравствуйте, — спровадив меня, он снова обратился к Ксюше, причем голос его обрел шелково-бархатные нотки. — А вы скромница, скромница. Сидите тут так тихо-тихо, как мышка. Итак — я Никита, а вы…
— Ксюша это, — вмешалась в беседу Вика. — Она из редакции, ты ее уже видел и проигнорировал. И вообще — она тебе не некая длинноногая… Ну, ты понял.
— А-а-а-а-а, — и снова голос Валяева изменился, вкрадчивость из него пропала, будто ее и не было. — Помню-помню. Рад встрече. Киф, ты где там? Время, время!
— Иду, — сообщил я, застегивая рубашку. — Все уже.
— Ты совсем рехнулся, мой бедный друг? — спросил у меня он, появляясь в дверном проеме. — Ты на танцы собрался?
— А что не так? — опешил я, оглядывая себя в зеркале.
Джинсы, однотонная футболка, поверх нее рубашка. Чего еще-то надо? Может, он о том, что надо заправить рубашку в штаны?
— На меня посмотри, — Валяев повернулся вокруг своей оси. — И сравни.
Ну да, он нынче был франтом, как-то сразу я на это внимания и не обратил. Брюки, отглаженная сорочка, жилет. И даже галстук он сегодня на шею нацепил.
— Правильно, милый, — вмешалась в разговор Вика. Она змейкой проскользнула под локтем Валяева, подошла ко мне и одернула рубашку. — Не надо ничего менять. Они все сотрудники, им положено по дресс-коду одеваться. А мы — журналюги, у нас другой стиль жизни, а, значит, и одежды.
— Мне тоже нравится, — внезапно вступила в разговор Ксюша. — Это "кэжуал", вы, Харитон Юрьевич, выгодно будете смотреться на фоне остальных. Я про это читала.
— Однако, у тебя тут прямо Фронда, — посуровел Валяев. — И все против меня настроены.
— Да кому ты нужен? — беспечно спросила у него Вика и пригладила мои волосы.
— Вот все же до чего женщины смелеют на своей территории, — перестав пыжиться, рассмеялся Валяев. — А особенно на кухне и в спальне. Они там просто неимоверную силу черпают, как Антей от земли. В другом месте всегда: "Да, Никита Небранович, конечно, Никита Небранович" и глаза в пол. Тут же — откуда что берется?
— Да, Никита Небранович, тут мы на своей территории — прощебетала Вика, часто-часто моргая глазами, отчего ее лицо приняло кукольное выражение. — И не дай вам бог.
Валяев притворно сплюнул, достал из одного кармана брюк сигареты, из другого зажигалку и сказал мне:
