— Амадзе, потроши сундуки до того, как мы его грохнем. Сам знаешь, до того можно взять больше, чем после того, — деловито распорядилась Кролина. — И держи меня в курсе, как дело продвигается. Трень, ты у него на подхвате. И на предмет тайников помещение мониторь. Все, начали!
Все так и случилось. И в стенах обнаружились тайники, и волн (тут, впрочем, ожидаемо, так как я про это знал) было три. Причем последняя была нереально лютая по мощи! Именно тогда мы потеряли пять сокланов — двух гномов, не ко времени подставившуюся под удар недружелюбной гоблинской сабли Мысь и двух телохранителей наших магичек. Да и Фрейе крепко досталось. Если бы не вовремя подоспевший Маниякс, то, пожалуй, ее и вовсе убили бы.
Что до Драного Уха — он оказался гоблином-полукровкой. Подозреваю, что его мама согрешила то ли с орком, то ли с троллем. Дело в том, что он был ну очень силен! Я даже пару раз про себя вспомнил недобрым словом того, кто мне обещал, что финальный босс будет не сильно проблематичен.
Ага, не сильно! Вахмурка пропустил один из ударов его палицей, так с него мигом треть здоровья снялась. Что до других интересных деталей, которыми мне запомнился предводитель гоблинов, то можно отметить на редкость живописные лохмотья, в которые он был одет, да ожерелье из мумифицированных ушей, которое этот смутьян носил на шее. Крепко подозреваю, что прозвище он за него и получил.
Ушатал его все тот же Маниякс. Он нанес последний удар, после которого Смух покачнулся, а после с громыханиями рухнул на пол.
Интерфейс немедленно откликнулся на это системным сообщением:
Дочитать сообщение я не успел, поскольку оно мигнуло и внезапно сменилось новым, мерцающим тревожно-красным цветом.
— Чего за фигня? — недоуменно пробормотал я, как только покинул виртуальное пространство. — Вот не понял сейчас?
— Ты в данный момент со мной говоришь? — послышался голос Вики. — Или с мировым разумом?
— Пожалуй что с разумом, — подумав, ответил я. — Ты вряд ли можешь знать, с какого перепуга меня выбросило из игры, пусть даже перед этим администрация и принесла извинения.
— Такие вещи вдруг не случаются, — уверенно заявила Вика. — Валяеву позвони. Или Костику. Они точно знают, что к чему.
— А то сам бы до этого не додумался, — я, покряхтывая, покинул капсулу. — Само собой позвоню. Мне, золотко, это занимаемая должность в обязанности вменяет. Не захочешь — позвонишь.
— Сдается мне, что нечто любопытное происходит, — Вика спрыгнула с дивана, на котором она уютно примостилась в компании с книжкой и тарелкой каких-то восточных сладостей, вроде рахат-лукума и всего такого прочего. — Не знаю отчего, но вот пятой точкой чую — тема.
— Растешь, бэби, — хлопнул я ее ладонью по упомянутой точке. — Это называется "интуиция", и в нашей профессии без нее делать нечего.
— Да, нам в институте тоже про это рассказывали, — кивнула Вика. — Мол, без нее ты никогда не найдешь хорошую идею для статьи. Такие вещи надо чуять.
— Без нее ты никогда не поймешь, в какой момент надо делать ноги, — назидательно произнес я. — Еще до того, как запахнет паленым и тебя придут уничтожать недовольные персонажи твоего нового материала. Статью, если нужно, можно и из пальца высосать, а вот второй головы и запасного комплекта ребер ввек не отыскать. Не водится их в природе. Слушай, а где мой смартфон?
Поразмыслив маленько, первым я набрал Костика. Все-таки он поближе будет к технологическому процессу, чем Валяев. Вот только он, увы, оказался недоступен.
Валяев, к моему величайшему удивлению, тоже оказался вне зоны доступа. Такого до сего дня я ни разу не видал. Случалось, что Валяев мне отвечал пьяным, случалось и орал на меня, мол, не ко времени я позвонил, но, чтобы вот так? Нет, подобного положительно не бывало раньше.
А может, в мире чего случилось, пока мы с ребятами гоблинов по подземельям гоняли? Может, здание "Радеона" захватил внешний агрессор? Или начался зомби-апокалипсис, а мы с Викой просто не в курсе? Вот как выйдем сейчас в коридор, как на нас набросится дежурная по этажу!
Шутки-шутками, а мне отчего-то стало не по себе. И тогда я набрал Зимина.
Когда в трубке раздались гудки, мне как-то сразу полегчало. А уж когда после щелчка в ней раздался голос "радеоновского" функционера, так я совсем обрадовался.
— Говори коротко, — требовательно произнес тот.
— Фигня выходит, — бодро проорал я.
