Ветер, бесчинствуя, словно разбойник, с грохотом ломился в дом. Свет лампиона трепетал, по потолку и стенам скользили чёрные лохматые тени. Клития с Хионой, чтобы не замёрзнуть, решили провести ночь одной постели. Прижавшись друг к дружке, девушки лежали под ворохом одеял, тревожно прислушиваясь к творящемуся за стенами дома.
Федра наотрез отказалась ложиться в кровать. Хозяйка Тритейлиона то принималась ходить по комнате, то останавливалась и тяжело вздыхала. Губы женщины беззвучно шевелились, она то и дело смотрела в сторону, где находился храм, как будто хотела взглядом проникнуть через толстые каменные стены, чтобы увидеть светлые лики мраморных богов. Галена, так и не нашедшая слов для утешения, устало глядела, как мечется по комнате Федра.
Никто в гинекее не сомкнул глаз в эту ночь.
Утро после бури — серенькое, робкое, тихое — боязливо глядело на разгром, учинённый своими сердитыми собратьями. В посёлке рабов не уцелело ни одной соломенной крыши, вещи и нехитрая мебель во многих жилищах оказались испорчены дождём или унесены ветром. Даже с крепких домов Метиды и Нисифора кое — где слетела черепица.
Среди рабов было много пострадавших. Те, кому удалось без ущерба для здоровья пережить эту ночь, первым делом бросились к скотным сараям — выпустить животных из залитых дождём помещений.
Нисифор послал в господскую часть поместья раба, чтобы узнать, как обстоят дела в гинекее. Вернулся тот нескоро. По его словам, пробраться на верхние террасы оказалось нелегко: вся дорожка была буквально засыпана обломившимися ветками и разным садовым мусором. А рядом с андроном упало дерево, и Зел с рабом, не имея инструментов, чтобы расчистить себе путь, с трудом выбрались из дома. С гинекеем же всё в порядке, если не считать обвалившейся в нескольких местах черепицы.
Получив известие, что обитательницы гинекея целы и невредимы, Нисифор отобрал пятерку крепких мужчин для работ в верхнем Тритейлионе. Они должны были поступить в распоряжение Зела: необходимо привести террасы в порядок, расчистить их от веток и мусора.
3.
Федра стояла на крыльце гинекея и ждала, когда Зел подойдёт к ней. Раб остановился, склонил голову в ожидании приказаний.
— Сильно ли пострадал андрон?
— Мы сможем это определить, когда уберём упавшее дерево, госпожа.
— Что в посёлке? Серьёзные ли разрушения?
— Да, госпожа, — вздохнул мужчина. — Многие остались без домов.
Но Федра, обычно очень внимательная к людям, живущим в её поместье, казалось, пропустила эти слова мимо ушей.
— Зел, ступай в посёлок и скажи управляющему, чтобы послал в город человека, узнать, нет ли вестей от моего мужа.
— Слушаюсь, госпожа.
Но отправить гонца в Прекрасную Гавань не получилось — дорогу размыло, и она превратилась непроходимую трясину и для человека, и для лошади. После ночной бури Тритейлион оказался отрезанным от города, поэтому обитателям поместья оставалось лишь ждать, когда земля просохнет и движение по дороге возобновится.
Короткая весенняя буря нанесла ущерб не только домам, но и людям, посеяв в их душах страх и смятение. Жители Тритейлиона терялись в догадках, чем вызван гнев богов. Неужели праздничные богослужения и богатые подношения пришлись не по нраву грозным обитателям Олимпа?
Федра, измученная предчувствиями, истомлённая невозможностью получить сведения о супруге, занемогла. Второй день она не вставала с постели и, несмотря на все уговоры Галены, отказывалась принимать пищу. Нисифор, попавший под ледяной дождь в первый час бури, а затем без отдыха занимавшийся устранением её последствий, не выдержал изнурительных работ и тоже слёг.
Клитию встревожило сообщение о болезни управляющего. Девушка разрывалась между желанием навестить больного и пониманием, что мужчина ждёт у своего ложа совсем не её. Стараясь помочь подруге, Хиона согласилась сопровождать ту во время визита к Нисифору.
Посещение дома управляющего не успокоило, а наоборот, сильнее расстроило Клитию. Перед приходом рабынь мужчина впал в забытьё и никого не узнавал. Знахарка, готовившая лечебное питьё, не смогла сказать, когда Нисифор придёт в себя. Прибывшая к постели больного Метида уверила девушек, что сама будет ухаживать за ним и даст знать, если наступит улучшение. По дороге в верхний Тритейлион Клития разрыдалась, и у Хионы не отыскалось слов, чтобы успокоить подругу.
Узнав о тяжёлой болезни управляющего, Федра нашла в себе силы подняться с ложа. Осознавая, что наступившее безвластие может стать опасным для Тритейлиона, она призвала верную Метиду, Зела и ещё нескольких рабов, пользовавшихся в посёлке авторитетом. Было принято решение устроить большое жертвоприношение. Олимпийцам подготовили животных белой масти, подземным богам — чёрной. Посейдону поднесли быка, Аполлону зарезали козла, Асклепию* — петуха. Покровителям земледелия и плодородия по обычаю полагались бескровные жертвы, поэтому их жертвенники обильно посыпали зерном, а жертвенные чаши наполнили молоком и мёдом.
